Художественная фотография в нашей стране долго и упорно боролась за статус искусства. Если кинематограф завоевал звание Десятой Музы, то фотоискусство претендовало на роль Одиннадцатой. Однако как только на горизонте забрезжили успех и признание, художественная фотография столкнулась с проблемой сугубо технического свойства – стремительным распространением цифровых технологий.
Большинство профессионалов сегодня относится к цифровой фотографии с опаской; считается, что цифровая съёмка уместна при подготовке, скажем, буклета или сайта (откровенное ремесленничество), но никак не в творчестве. Об истоках этого предубеждения, его последствиях и будущности дигитальных технологий в фотоискусстве за круглым столом редакции «PRO дизайн» собрались порассуждать два известных минских фотохудожника – Владимир Парфенок и Михаил Гарус. Диалог получился проблемный и, что называется, «непричёсанный», как, впрочем, и сам вопрос, вынесенный на обсуждение.
В.П.: Цифровая фотография – не только то, чем мы живём сейчас. В значительной степени это то, что ожидает нас завтра.
М.Г.: Тем не менее, с появлением цифровой технологии ничего в фотоискусстве по существу не меняется. Точно так же в своё время в широкий обиход вошёл автомобиль – как альтернатива телеге. Что изменилось? По сути, ничего, ведь и то, и другое – средства передвижения. Вся разница между цифровым и аналоговым фото в том, что продукт цифрового – не всегда материальный. С ним не надо работать в тёмном помещении, он – нечто, гуляющее по проводам или ещё где-нибудь. Задача фотохудожника остаётся прежней – воплощать в материале определённую идею, которую опять же нельзя потрогать руками. Настоящие произведения фотоискусства, как и рукописи, не горят – ни в цифровом, ни в аналоговом виде.
В.П.: Но проблема есть, и суть её в том, что с возникновением цифровой фотографии наметился кризис (если не сказать – смерть) фотографии «серебряной», аналоговой. Цифровая технология предполагает абсолютное манипулирование изображением. В Европе в середине 1990-х гг. огромную полемику вызвала известная выставка дигитальной фотографии «Фотография после фотографии». Сейчас эта формула наделяется дополнительным смыслом: фотография вне традиционной технологии.
М.Г.: В своё время мне довелось присутствовать на одном московском семинаре по фототехнике. Когда несколько участников констатировали, что цифровая технология «убивает» изображение, деиндивидуализирует его, один из гостей семинара напомнил, что именно в эпоху «после фотографии» в Москве одновременно работает до 130 выставок традиционно исполненных фоторабот…
В.П.: Я имею в виду другое – изменившееся отношение к изображению. В своё время новорождённая фотография «убила» живопись, заставила её пересмотреть представления о собственных интенциях. До появления фотографии изображаемое художником часто принималось за реальность, «подражание природе». После открытия фотографии стало ясно, что художник рисует не то, что видит, а то, как он воспринимает видимое. Традиционная фотография фиксирует то, что находится перед объективом. Цифровая же предполагает абсолютную манипуляцию изображением, подвергая сомнению его истинность. И, как следствие, доверие к правдивости фотоизображения, полученного любым известным способом, было основательно подорвано: кризис фотореальности, «фотография после фотографии». В этом я и вижу проблему. Хотя я убеждён в том, что с распространением цифровой фотографии аналоговая не уйдёт в историю полностью, а будет развиваться и дальше.
М.Г.: …хотя стоимость соответствующих материалов и технологий повысится. Вы обратили внимание на ту динамику, с которой дорожает чёрно-белая плёнка? Менее массовая технология обречена быть технологией для гурманов, чудаков.
К слову: лет 10 назад я утверждал в одной из статей, что именно консерватизм общества, не желающего признавать фотографию искусством, вынуждает фотохудожников вносить в свои произведения нефотографические элементы изобразительности. Мода на монтаж, ретуширование и прочие эксперименты со светом начиналась задолго до эры «Photoshop».
В.П.: Запад в середине 90-х тоже переживал шок от столкновения с цифровыми технологиями. Достаточно вспомнить ту же выставку «Фотография после фотографии». Все изображения там носили дигитальный характер и имели фотографическое качество. Изображения вещей, не существующих в природе (скажем, человеческих клонов), казались вполне жизнеподобными. Но дело в том, что перед объективом фотографа никогда не было того объекта, который получался на снимке. Объект изображения собирался, конструировался из «пикселов». Целая серия таких «фотопортретов» несуществующих людей Томаса Руфа находится в Музее современного искусства Франкфурта-на-Майне. Ныне любое изображение вызывает больше сомнений в своей истинности, чем это было до появления цифровых технологий. Эффект, которого раньше достигали за многие часы (а то и дни!) работы в фотостудии, теперь доступен любому: достаточно запустить «Photoshop» и нажать пару клавиш…
М.Г.: Утрата доверия к цифровому изображению? Нынешняя практика внедрения камер в мобильные телефоны или наручные часы действительно как бы принижает статус фото. Последнее становится каким-то аналогом сканирования.
В.П.: С цифровыми технологиями появляется посредник между объектом и изображением на дисплее – программное обеспечение. И фотограф далеко не всегда знает, как оно работает, как видоизменяет изображение. В традиционной фотографии всё иначе: объектив, который достаточно просто устроен, плюс элементарная химия. Ныне дигитальные технологии для фотохудожника являются эдаким непонятным «чёрным ящиком».
М.Г.: Я не думаю, что большинству фотографов были до конца понятны и химические реакции, происходящие на молекулярном или ионном уровне при проявке плёнки. Алхимия, да и только. Но это, на мой взгляд, не может быть помехой для успешного фототворчества, подобно умению многих аккуратно водить автомобиль без серьёзных знаний о том, что находится под капотом…
В.П.: Да, раньше фотограф, словно алхимик, колдовал над своими колбами. А теперь он ходит с цифровой камерой, нажимает на кнопки и тут же видит результат…
М.Г.: Профессионала всё равно вряд ли устроит исходное изображение, он над ним ещё поработает. Вопрос в том, как обрабатывать изображение на том же компьютере и к какому результату при этом стремиться.
В.П.: Когда я говорю о традиционной фотографии, я подчёркиваю элемент случайности; существуют какие-то вещи, которые ты не можешь предвосхитить и которыми не можешь управлять. В цифровой фотографии такое получается гораздо реже. Всё слишком управляемо. Нет места случайности, откровению, следовательно, нет места искусству.
М.Г.: А сознательное манипулирование изображением? Иначе ведь именно компьютерный генератор случайных чисел может в итоге сделаться непревзойдённым творцом?
В.П.: Это уже ремесло.
М.Г.: А мне кажется, что ценность произведения искусства, возникшего только благодаря случайности, более чем сомнительна. Манипулирование с цифровым изображением и обычной фотографией отличаются только технологически. Вопрос в целеустановке автора. Возвращаясь к статье десятилетней давности: я утверждал там, что фотография, являющаяся точным отображением реальности, в глазах общества не имеет статуса искусства. Традиционная оценка обывателя: «Фи! Это же каждый может…» А вот достаточно было смешать, скажем, проявитель и закрепитель или что-то ещё… Все в один голос тогда говорили: «Ба! Да это же искусство».
В.П.: На Западе этот комплекс давно пережили. Художественная фотография воспринимается там как вид искусства. Я говорил о другой случайности. Тот же Ман Рэй однажды случайно включил в тёмной комнате свет и засветил фотобумагу… Проступивший контур ножниц, случайно лежавших на проявленной фотобумаге, – вот та случайность, которая знаменует собой рождение нового вида искусства – «рейографии». Есть ли место таким случайностям в цифровых технологиях?
М.Г.: На мой взгляд, всё равно, куда идёт свет из объектива – на матрицу или на плёнку. Единственный веский аргумент в пользу тех, кто с опаской относится к цифровой фотографии, – это то, что вот уже 5 лет, как на руках находится множество цифровых фотокамер, но ни одной выставочной работы, выполненной с помощью этой техники, в нашей стране так и не появилось. Почему? Непонятно… Но аргумент серьёзный.
В.П.: Вероятно, к цифровой технике надо привыкнуть, научиться как-то чувствовать её… Приручить её…
М.Г.: Реально цифровой метод дешевле: он минимизирует расходы на материалы, а именно эта часть расходов самая весомая. Компьютер дешевле любого современного фотоувеличителя. Цифровая технология даёт невероятную экономию за счёт отсутствия фотоплёнки и расходных материалов. И чем дальше, тем больше эта экономия. Если человек делает шаг в фотоискусство с нуля, то ему лучше начинать с цифрового фотоаппарата, чтобы успеть испробовать многое, не опасаясь разорительных расходов. Факты нынешней популярности такой техники говорят сами за себя. Сейчас в Минске действуют две цифровые мини-фотолаборатории. Недавняя поломка одной из них создала большие проблемы для владельцев цифровых фотокамер. Обнаружилось, что цифровых фотокамер уже сейчас гораздо больше, чем предполагалось. Это хороший повод, чтобы ускорить появление новых подобных фотоцентров, например в сети фотомагазинов «Фокус».
В.П.: К расхожему лозунгу: «Каждому профессионалу – по цифровой камере» я бы от себя добавил: «И по учебнику творческой фотографии». Можно работать и со спичечным коробком. Если есть идеи, то camera obscura – самая крутая камера. Хотя цифровая потенциально может оказаться ещё более крутой…
Большинство профессионалов сегодня относится к цифровой фотографии с опаской; считается, что цифровая съёмка уместна при подготовке, скажем, буклета или сайта (откровенное ремесленничество), но никак не в творчестве. Об истоках этого предубеждения, его последствиях и будущности дигитальных технологий в фотоискусстве за круглым столом редакции «PRO дизайн» собрались порассуждать два известных минских фотохудожника – Владимир Парфенок и Михаил Гарус. Диалог получился проблемный и, что называется, «непричёсанный», как, впрочем, и сам вопрос, вынесенный на обсуждение.
В.П.: Цифровая фотография – не только то, чем мы живём сейчас. В значительной степени это то, что ожидает нас завтра.
М.Г.: Тем не менее, с появлением цифровой технологии ничего в фотоискусстве по существу не меняется. Точно так же в своё время в широкий обиход вошёл автомобиль – как альтернатива телеге. Что изменилось? По сути, ничего, ведь и то, и другое – средства передвижения. Вся разница между цифровым и аналоговым фото в том, что продукт цифрового – не всегда материальный. С ним не надо работать в тёмном помещении, он – нечто, гуляющее по проводам или ещё где-нибудь. Задача фотохудожника остаётся прежней – воплощать в материале определённую идею, которую опять же нельзя потрогать руками. Настоящие произведения фотоискусства, как и рукописи, не горят – ни в цифровом, ни в аналоговом виде.
В.П.: Но проблема есть, и суть её в том, что с возникновением цифровой фотографии наметился кризис (если не сказать – смерть) фотографии «серебряной», аналоговой. Цифровая технология предполагает абсолютное манипулирование изображением. В Европе в середине 1990-х гг. огромную полемику вызвала известная выставка дигитальной фотографии «Фотография после фотографии». Сейчас эта формула наделяется дополнительным смыслом: фотография вне традиционной технологии.
М.Г.: В своё время мне довелось присутствовать на одном московском семинаре по фототехнике. Когда несколько участников констатировали, что цифровая технология «убивает» изображение, деиндивидуализирует его, один из гостей семинара напомнил, что именно в эпоху «после фотографии» в Москве одновременно работает до 130 выставок традиционно исполненных фоторабот…
В.П.: Я имею в виду другое – изменившееся отношение к изображению. В своё время новорождённая фотография «убила» живопись, заставила её пересмотреть представления о собственных интенциях. До появления фотографии изображаемое художником часто принималось за реальность, «подражание природе». После открытия фотографии стало ясно, что художник рисует не то, что видит, а то, как он воспринимает видимое. Традиционная фотография фиксирует то, что находится перед объективом. Цифровая же предполагает абсолютную манипуляцию изображением, подвергая сомнению его истинность. И, как следствие, доверие к правдивости фотоизображения, полученного любым известным способом, было основательно подорвано: кризис фотореальности, «фотография после фотографии». В этом я и вижу проблему. Хотя я убеждён в том, что с распространением цифровой фотографии аналоговая не уйдёт в историю полностью, а будет развиваться и дальше.
М.Г.: …хотя стоимость соответствующих материалов и технологий повысится. Вы обратили внимание на ту динамику, с которой дорожает чёрно-белая плёнка? Менее массовая технология обречена быть технологией для гурманов, чудаков.
К слову: лет 10 назад я утверждал в одной из статей, что именно консерватизм общества, не желающего признавать фотографию искусством, вынуждает фотохудожников вносить в свои произведения нефотографические элементы изобразительности. Мода на монтаж, ретуширование и прочие эксперименты со светом начиналась задолго до эры «Photoshop».
В.П.: Запад в середине 90-х тоже переживал шок от столкновения с цифровыми технологиями. Достаточно вспомнить ту же выставку «Фотография после фотографии». Все изображения там носили дигитальный характер и имели фотографическое качество. Изображения вещей, не существующих в природе (скажем, человеческих клонов), казались вполне жизнеподобными. Но дело в том, что перед объективом фотографа никогда не было того объекта, который получался на снимке. Объект изображения собирался, конструировался из «пикселов». Целая серия таких «фотопортретов» несуществующих людей Томаса Руфа находится в Музее современного искусства Франкфурта-на-Майне. Ныне любое изображение вызывает больше сомнений в своей истинности, чем это было до появления цифровых технологий. Эффект, которого раньше достигали за многие часы (а то и дни!) работы в фотостудии, теперь доступен любому: достаточно запустить «Photoshop» и нажать пару клавиш…
М.Г.: Утрата доверия к цифровому изображению? Нынешняя практика внедрения камер в мобильные телефоны или наручные часы действительно как бы принижает статус фото. Последнее становится каким-то аналогом сканирования.
В.П.: С цифровыми технологиями появляется посредник между объектом и изображением на дисплее – программное обеспечение. И фотограф далеко не всегда знает, как оно работает, как видоизменяет изображение. В традиционной фотографии всё иначе: объектив, который достаточно просто устроен, плюс элементарная химия. Ныне дигитальные технологии для фотохудожника являются эдаким непонятным «чёрным ящиком».
М.Г.: Я не думаю, что большинству фотографов были до конца понятны и химические реакции, происходящие на молекулярном или ионном уровне при проявке плёнки. Алхимия, да и только. Но это, на мой взгляд, не может быть помехой для успешного фототворчества, подобно умению многих аккуратно водить автомобиль без серьёзных знаний о том, что находится под капотом…
В.П.: Да, раньше фотограф, словно алхимик, колдовал над своими колбами. А теперь он ходит с цифровой камерой, нажимает на кнопки и тут же видит результат…
М.Г.: Профессионала всё равно вряд ли устроит исходное изображение, он над ним ещё поработает. Вопрос в том, как обрабатывать изображение на том же компьютере и к какому результату при этом стремиться.
В.П.: Когда я говорю о традиционной фотографии, я подчёркиваю элемент случайности; существуют какие-то вещи, которые ты не можешь предвосхитить и которыми не можешь управлять. В цифровой фотографии такое получается гораздо реже. Всё слишком управляемо. Нет места случайности, откровению, следовательно, нет места искусству.
М.Г.: А сознательное манипулирование изображением? Иначе ведь именно компьютерный генератор случайных чисел может в итоге сделаться непревзойдённым творцом?
В.П.: Это уже ремесло.
М.Г.: А мне кажется, что ценность произведения искусства, возникшего только благодаря случайности, более чем сомнительна. Манипулирование с цифровым изображением и обычной фотографией отличаются только технологически. Вопрос в целеустановке автора. Возвращаясь к статье десятилетней давности: я утверждал там, что фотография, являющаяся точным отображением реальности, в глазах общества не имеет статуса искусства. Традиционная оценка обывателя: «Фи! Это же каждый может…» А вот достаточно было смешать, скажем, проявитель и закрепитель или что-то ещё… Все в один голос тогда говорили: «Ба! Да это же искусство».
В.П.: На Западе этот комплекс давно пережили. Художественная фотография воспринимается там как вид искусства. Я говорил о другой случайности. Тот же Ман Рэй однажды случайно включил в тёмной комнате свет и засветил фотобумагу… Проступивший контур ножниц, случайно лежавших на проявленной фотобумаге, – вот та случайность, которая знаменует собой рождение нового вида искусства – «рейографии». Есть ли место таким случайностям в цифровых технологиях?
М.Г.: На мой взгляд, всё равно, куда идёт свет из объектива – на матрицу или на плёнку. Единственный веский аргумент в пользу тех, кто с опаской относится к цифровой фотографии, – это то, что вот уже 5 лет, как на руках находится множество цифровых фотокамер, но ни одной выставочной работы, выполненной с помощью этой техники, в нашей стране так и не появилось. Почему? Непонятно… Но аргумент серьёзный.
В.П.: Вероятно, к цифровой технике надо привыкнуть, научиться как-то чувствовать её… Приручить её…
М.Г.: Реально цифровой метод дешевле: он минимизирует расходы на материалы, а именно эта часть расходов самая весомая. Компьютер дешевле любого современного фотоувеличителя. Цифровая технология даёт невероятную экономию за счёт отсутствия фотоплёнки и расходных материалов. И чем дальше, тем больше эта экономия. Если человек делает шаг в фотоискусство с нуля, то ему лучше начинать с цифрового фотоаппарата, чтобы успеть испробовать многое, не опасаясь разорительных расходов. Факты нынешней популярности такой техники говорят сами за себя. Сейчас в Минске действуют две цифровые мини-фотолаборатории. Недавняя поломка одной из них создала большие проблемы для владельцев цифровых фотокамер. Обнаружилось, что цифровых фотокамер уже сейчас гораздо больше, чем предполагалось. Это хороший повод, чтобы ускорить появление новых подобных фотоцентров, например в сети фотомагазинов «Фокус».
В.П.: К расхожему лозунгу: «Каждому профессионалу – по цифровой камере» я бы от себя добавил: «И по учебнику творческой фотографии». Можно работать и со спичечным коробком. Если есть идеи, то camera obscura – самая крутая камера. Хотя цифровая потенциально может оказаться ещё более крутой…