Курьер. №5, 1988.
Энн Хой.
До февраля 1982 г. Дэвид Хокни (David Hockney) с презрением относился к фотокамере, считая её всего лишь аппаратом для механической регистрации происходящего. Искусство светописи не занимало его. «На фотографию больше тридцати секунд смотреть не станешь, – говорил он, – разве что на ней тысяча лиц, среди которых тебе нужно отыскать свою мать».
Правда, ещё в 1963 г. Хокни начал фотографировать «для себя» во время отдыха, а с 1968 г. делал фотоэтюды к своим будущим картинам, однако рисунок всегда казался ему более подходящим средством для передачи «массы и объёма». И хотя в своих произведениях, особенно относящихся к 1972 г., он использовал характерные для фотографии резкие световые контрасты и ровные, яркие тона, тем не менее считал, что она искажает действительность, не передаёт истинного ощущения времени и пространства.
«Фотография хороша для тех, кто хочет видеть мир, как оцепеневший циклоп – в мгновение ока», – говорил Хокни.
Но вот однажды кто-то оставил в его только что отремонтированном голливудском доме пачку снимков, сделанных фотоаппаратом «полароид», и он решил использовать их при оформлении интерьера. Так 26 февраля 1982 г. появилась композиция из 30 снимков, за ней последовали также сделанные «полароидом» портреты друзей во весь рост, видовые фотоколлажи Америки, сложные портретные композиции из снимков, отпечатанных с 35-миллиметровой плёнки, и, наконец, спустя пять лет – панорама американского Запада, составленная более чем из 600 снимков. С марта по май 1982 г. Хокни изготовил свыше 140 коллажей на основе фотографий, сделанных «полароидом». Затем с сентября 1982 по август 1986 г. он сделал 231 коллаж с использованием фотоаппарата «пентакс-110» с однолинзовым объективом и 35-миллиметровой камеры «никон». После этого Хокни перестал делать крупномасштабные коллажи.
Судя по их количеству и мастерству исполнения, фотоколлажи занимают главное место в творчестве художника. В них проявляются те же качества, что и в его картинах, рисунках и гравюрах: жизнерадостность, личная причастность к происходящему, даже автобиографичность, душевный порыв и смелый поиск. Здесь, как и в других своих работах, Хокни экспериментирует с линиями и контурами. Свою первую выставку он назвал «Рисунки, сделанные камерой». Он также использует фотографию как репродуцирующее средство, подобное гравюре, литографии или появившейся в последнее время технике ксерокопирования, учитывая, естественно, её специфику.
Работы Хокни просты по форме и содержанию. В последнее время в американских журналах и французских туристических проспектах появились рекламные композиции в стиле Хокни. Художник не возражает против заимствования его приёмов; наоборот, он считает, что это свидетельствует об утверждении «нового видения», которое он пропагандирует своим искусством. Для Хокни это новое видение заключено в модернизме. В его коллажах выявляются аспекты, подспудно присутствовавшие в его творчестве раньше и нашедшие здесь необычайно яркое воплощение. «Модернизм ещё не достиг своего триумфа, – говорит Хокни. – Мы до сих пор находимся в плену возрожденческой перспективы, олицетворяемой фотографией, и считаем, что она даёт самое достоверное отражение действительности».
Традиционная живопись и фотография, подчиняющиеся законам линейной перспективы, по его мнению, не приближают зрителя к реальности, а, наоборот, создают между ними дистанцию. Более того, обычно фотография лишает зрителя подобия реальности, создаваемого, например, рукой живописцев, движение которой во времени, говорит Хокни, «повторяет движение во времени человеческого глаза (и самой жизни)».
В стремлении преодолеть ограничения традиционной фотографии Хокни обратился к технике фотоколлажа в стиле модерн. Ещё в 1970 г. он выклеивал снимки архитектурных объектов в виде панорамы, дававшей полное ощущение пространства без искажений, свойственных широкоугольному объективу. Такие композиции он называл «склейками».
Впоследствии Хокни говорил: «Если повесить рядом шесть фотографий, вы будете рассматривать каждую в отдельности. Приблизительно то же самое происходит, когда смотришь на человека». Глаза, отмечает он, находятся в непрестанном движении, визуальное восприятие – это совокупность мимолётных образов, рождаемых тягой к познанию и преобразуемых интеллектом и памятью. Ощущение глубины и движения присуще человеческому зрению, говорит Хокни; этим утверждением он возвращает нас к концепции отражения действительности, известной со времён импрессионизма и нашедшей воплощение в кубизме. Одна фотография – это застывший миг (Хокни называет такие снимки «одноглазыми»), тогда как коллаж являет собой растянутую во времени цепь зрительных ощущений.
Хокни считает, что его фотоколлажи создают «эффект кубистской живописи»; диапазон их тем велик – от остроумных художественно-исторических аллюзий до смелых композиций, развивающих принципы синтетического кубизма. «Мы знаем, что живы, пока двигаемся». Это убеждение привело Хокни к широкому использованию различных типов перспективы, которые то подчёркивают, то, наоборот, ломают присущую живописи статичность, заставляя нас острее ощущать её иллюзионистский характер.
Правда, ещё в 1963 г. Хокни начал фотографировать «для себя» во время отдыха, а с 1968 г. делал фотоэтюды к своим будущим картинам, однако рисунок всегда казался ему более подходящим средством для передачи «массы и объёма». И хотя в своих произведениях, особенно относящихся к 1972 г., он использовал характерные для фотографии резкие световые контрасты и ровные, яркие тона, тем не менее считал, что она искажает действительность, не передаёт истинного ощущения времени и пространства.
«Фотография хороша для тех, кто хочет видеть мир, как оцепеневший циклоп – в мгновение ока», – говорил Хокни.
Но вот однажды кто-то оставил в его только что отремонтированном голливудском доме пачку снимков, сделанных фотоаппаратом «полароид», и он решил использовать их при оформлении интерьера. Так 26 февраля 1982 г. появилась композиция из 30 снимков, за ней последовали также сделанные «полароидом» портреты друзей во весь рост, видовые фотоколлажи Америки, сложные портретные композиции из снимков, отпечатанных с 35-миллиметровой плёнки, и, наконец, спустя пять лет – панорама американского Запада, составленная более чем из 600 снимков. С марта по май 1982 г. Хокни изготовил свыше 140 коллажей на основе фотографий, сделанных «полароидом». Затем с сентября 1982 по август 1986 г. он сделал 231 коллаж с использованием фотоаппарата «пентакс-110» с однолинзовым объективом и 35-миллиметровой камеры «никон». После этого Хокни перестал делать крупномасштабные коллажи.
Судя по их количеству и мастерству исполнения, фотоколлажи занимают главное место в творчестве художника. В них проявляются те же качества, что и в его картинах, рисунках и гравюрах: жизнерадостность, личная причастность к происходящему, даже автобиографичность, душевный порыв и смелый поиск. Здесь, как и в других своих работах, Хокни экспериментирует с линиями и контурами. Свою первую выставку он назвал «Рисунки, сделанные камерой». Он также использует фотографию как репродуцирующее средство, подобное гравюре, литографии или появившейся в последнее время технике ксерокопирования, учитывая, естественно, её специфику.
Работы Хокни просты по форме и содержанию. В последнее время в американских журналах и французских туристических проспектах появились рекламные композиции в стиле Хокни. Художник не возражает против заимствования его приёмов; наоборот, он считает, что это свидетельствует об утверждении «нового видения», которое он пропагандирует своим искусством. Для Хокни это новое видение заключено в модернизме. В его коллажах выявляются аспекты, подспудно присутствовавшие в его творчестве раньше и нашедшие здесь необычайно яркое воплощение. «Модернизм ещё не достиг своего триумфа, – говорит Хокни. – Мы до сих пор находимся в плену возрожденческой перспективы, олицетворяемой фотографией, и считаем, что она даёт самое достоверное отражение действительности».
Традиционная живопись и фотография, подчиняющиеся законам линейной перспективы, по его мнению, не приближают зрителя к реальности, а, наоборот, создают между ними дистанцию. Более того, обычно фотография лишает зрителя подобия реальности, создаваемого, например, рукой живописцев, движение которой во времени, говорит Хокни, «повторяет движение во времени человеческого глаза (и самой жизни)».
В стремлении преодолеть ограничения традиционной фотографии Хокни обратился к технике фотоколлажа в стиле модерн. Ещё в 1970 г. он выклеивал снимки архитектурных объектов в виде панорамы, дававшей полное ощущение пространства без искажений, свойственных широкоугольному объективу. Такие композиции он называл «склейками».
Впоследствии Хокни говорил: «Если повесить рядом шесть фотографий, вы будете рассматривать каждую в отдельности. Приблизительно то же самое происходит, когда смотришь на человека». Глаза, отмечает он, находятся в непрестанном движении, визуальное восприятие – это совокупность мимолётных образов, рождаемых тягой к познанию и преобразуемых интеллектом и памятью. Ощущение глубины и движения присуще человеческому зрению, говорит Хокни; этим утверждением он возвращает нас к концепции отражения действительности, известной со времён импрессионизма и нашедшей воплощение в кубизме. Одна фотография – это застывший миг (Хокни называет такие снимки «одноглазыми»), тогда как коллаж являет собой растянутую во времени цепь зрительных ощущений.
Хокни считает, что его фотоколлажи создают «эффект кубистской живописи»; диапазон их тем велик – от остроумных художественно-исторических аллюзий до смелых композиций, развивающих принципы синтетического кубизма. «Мы знаем, что живы, пока двигаемся». Это убеждение привело Хокни к широкому использованию различных типов перспективы, которые то подчёркивают, то, наоборот, ломают присущую живописи статичность, заставляя нас острее ощущать её иллюзионистский характер.