Мастацтва, № 11, 1996 (BE).
Photoscope.by (RU).
0
Какая необходимая случайность делает соли серебра способными реагировать на свет? Что скрывает в себе химическая память галогеносеребрянных соединений, память, позволяющая серебряной фотографии – быть, а серебряным фотографом – стать? Не таится ли ответ в беспримесном серебре, в его чистой белизне: «ежели серебро совсем чисто… то кажется оно белым, как мел» (Ломоносов)? Что означает сама белизна, если «…в своем глубочайшем, чистом виде белизна порождает в человеческой душе самые необычные видения» (Мелвилл)? Может быть, серебро – живая алхимическая память серебряной фотографии, каталог всевозможных, но пишущихся только светом – фотографических – сообщений? По крайней мере, серебро (как исходный материал) парадоксально сближает праисторическую торевтику (искусство ручной рельефной обработки металлов) и традиционную фотографию: найденная археологами неисчислимая масса серебряных вещей (монеты, ритуальное оружие, утварь, украшения и т. д.) есть серебряный негатив, про-являющий через тьму тысячелетий истории саму Историю.
1
Компьютеризируется ли живая память серебряной фотографии? Да, это очевидно, это и есть дигитальная (корректнее – дигитализованная) фотография: перевод длящегося серебряного изображения в растровое, дискретное. При сканировании серебряное изображение разбивается на точки (pixel), информацию о которых компьютер сохраняет в цифровом виде. Чем больше точек приходится на каждый дюйм поверхности монитора, тем выше зрительное разрешение дигитального изображения, чем больше глубина цвета – тем оно качественней. Современный компьютер способен «передать» около 16 млн. цветовых оттенков, предел человеческого зрения – 256. На смену (ал)химической определенности серебряной фотографии грядут беспредельные умения компьютера?
2
Что фотографирует дигитальная фотография, когда она фотографирует? Тавтология вопроса скрывает предположение, что фотографируются технологии серебряной фотографии. Если это так, то можно ли утверждать, что эти технологии, про-являясь на мониторе компьютера, объективируются и ликвидируют присутствие человека в «темной комнате» серебряной фотографии, а camera obscura серебряной фотографии превращается в «черный ящик» (компьютер) фотографии дигитальной, содержимое которого – точки-пикселы и программный продукт? Не превращается ли соответственно и серебряная мистерия (ал)химической остановки Мгновения в магию «технической воспроизводимости» Мгновения с помощью точек-пикселов и программного продукта – причем воспроизводится знак Мгновения: знак Знака, или, в философском просторечии, симулякр? Может быть, «черный ящик» дигитальной фотографии плодит симулякры – что засвидетельствовано отказом дигитальной фотографии от отношений идентичности между референтом и его изображением, присущих серебряной фотографии, – а, сочетаясь, симулякры виртуозно разыгрывают симуляционное действо, имя которому – «Серебряная фотография как длящаяся эманация остановленного Мгновения»?
3
Чем предопределен творческий жест дигитального фотографа? Предопределяется ли этот жест социо-культурными и техническими клише, наработанными историей серебряной фотографии и включенными затем в «программные продукты» анонимными спецами-компьютерщиками? Предполагает ли дигитальная фотография авторские волю, мысли, чувства и т. п.? И если не предполагает, то как продолжает генеалогию Автора дигитальная фотография в частности, а компьютерные технологии вообще? Каков онтологический статус субъекта дигитальной фотографии – абонента компьютера, отслеживающего на мониторе цифровые преобразования точечных изображений, зримо осуществляемые «программными продуктами»? Не принадлежит ли последним зримое и непосредственное руководство над смыслами и событиями дигитальной фотографии, наконец – над самим дигитальным фотографом?
4
Изображать – означает говорить. Дигитальная фотография изображает – значит дигитальная фотография говорит. Говорит ли дигитальная фотография на языке, который использует в качестве грамматики всю сумму технических приемов серебряной фотографии, а в качестве словаря всю сумму её изображений? И если она говорит именно так, а не иначе, то вводит ли дигитальная фотография в историю изобразительного искусства в целом некую новую модальность, логопедически корректирующую линейность предыдущих (традиционных) способов изображать, то есть говорить изображением? И если это так, то не отсюда ли проистекает идеологическая мощь всякого изображения, подвергнутого дигитализации в коммуникативных потоках современности? Почему аллюзия на смыслы и события серебряной фотографии конституируется в дигитальной как технический материал для говорения изображением, что придает необычайную «культурную» вместимость «утробе» цифровой памяти компьютера, откуда и извлекается дигитальное изображение?
5
Творческие стратегии дигитальной фотографии суть хитросплетения риторики; адекватно описать основные ходы этой риторики – то есть способности дигитальной фотографии не просто говорить изображением, но убеждать им – не так уж сложно. Наша попытка не претендует на окончательную и всепроясняющую полноту, поскольку многие риторические приемы дигитальной фотографии накладываются друг на друга.
Метафора – семантическая аналогия дигитального изображения серебряному оригиналу.
Метонимия – фрагмент серебряного оригинала документально используется в дигитальном изображении.
Монтаж – функциональное объединение метафоры и метонимии; комбинация неоднородных фрагментов серебряного оригинала.
Парономазия – при сохранении прежних конфигураций серебряного изображения дигитализация придает ему новый смысл.
Инверсия – радикальное техническое изменение смыслов и событий серебряного оригинала.
Минск, 1996.
Какая необходимая случайность делает соли серебра способными реагировать на свет? Что скрывает в себе химическая память галогеносеребрянных соединений, память, позволяющая серебряной фотографии – быть, а серебряным фотографом – стать? Не таится ли ответ в беспримесном серебре, в его чистой белизне: «ежели серебро совсем чисто… то кажется оно белым, как мел» (Ломоносов)? Что означает сама белизна, если «…в своем глубочайшем, чистом виде белизна порождает в человеческой душе самые необычные видения» (Мелвилл)? Может быть, серебро – живая алхимическая память серебряной фотографии, каталог всевозможных, но пишущихся только светом – фотографических – сообщений? По крайней мере, серебро (как исходный материал) парадоксально сближает праисторическую торевтику (искусство ручной рельефной обработки металлов) и традиционную фотографию: найденная археологами неисчислимая масса серебряных вещей (монеты, ритуальное оружие, утварь, украшения и т. д.) есть серебряный негатив, про-являющий через тьму тысячелетий истории саму Историю.
1
Компьютеризируется ли живая память серебряной фотографии? Да, это очевидно, это и есть дигитальная (корректнее – дигитализованная) фотография: перевод длящегося серебряного изображения в растровое, дискретное. При сканировании серебряное изображение разбивается на точки (pixel), информацию о которых компьютер сохраняет в цифровом виде. Чем больше точек приходится на каждый дюйм поверхности монитора, тем выше зрительное разрешение дигитального изображения, чем больше глубина цвета – тем оно качественней. Современный компьютер способен «передать» около 16 млн. цветовых оттенков, предел человеческого зрения – 256. На смену (ал)химической определенности серебряной фотографии грядут беспредельные умения компьютера?
2
Что фотографирует дигитальная фотография, когда она фотографирует? Тавтология вопроса скрывает предположение, что фотографируются технологии серебряной фотографии. Если это так, то можно ли утверждать, что эти технологии, про-являясь на мониторе компьютера, объективируются и ликвидируют присутствие человека в «темной комнате» серебряной фотографии, а camera obscura серебряной фотографии превращается в «черный ящик» (компьютер) фотографии дигитальной, содержимое которого – точки-пикселы и программный продукт? Не превращается ли соответственно и серебряная мистерия (ал)химической остановки Мгновения в магию «технической воспроизводимости» Мгновения с помощью точек-пикселов и программного продукта – причем воспроизводится знак Мгновения: знак Знака, или, в философском просторечии, симулякр? Может быть, «черный ящик» дигитальной фотографии плодит симулякры – что засвидетельствовано отказом дигитальной фотографии от отношений идентичности между референтом и его изображением, присущих серебряной фотографии, – а, сочетаясь, симулякры виртуозно разыгрывают симуляционное действо, имя которому – «Серебряная фотография как длящаяся эманация остановленного Мгновения»?
3
Чем предопределен творческий жест дигитального фотографа? Предопределяется ли этот жест социо-культурными и техническими клише, наработанными историей серебряной фотографии и включенными затем в «программные продукты» анонимными спецами-компьютерщиками? Предполагает ли дигитальная фотография авторские волю, мысли, чувства и т. п.? И если не предполагает, то как продолжает генеалогию Автора дигитальная фотография в частности, а компьютерные технологии вообще? Каков онтологический статус субъекта дигитальной фотографии – абонента компьютера, отслеживающего на мониторе цифровые преобразования точечных изображений, зримо осуществляемые «программными продуктами»? Не принадлежит ли последним зримое и непосредственное руководство над смыслами и событиями дигитальной фотографии, наконец – над самим дигитальным фотографом?
4
Изображать – означает говорить. Дигитальная фотография изображает – значит дигитальная фотография говорит. Говорит ли дигитальная фотография на языке, который использует в качестве грамматики всю сумму технических приемов серебряной фотографии, а в качестве словаря всю сумму её изображений? И если она говорит именно так, а не иначе, то вводит ли дигитальная фотография в историю изобразительного искусства в целом некую новую модальность, логопедически корректирующую линейность предыдущих (традиционных) способов изображать, то есть говорить изображением? И если это так, то не отсюда ли проистекает идеологическая мощь всякого изображения, подвергнутого дигитализации в коммуникативных потоках современности? Почему аллюзия на смыслы и события серебряной фотографии конституируется в дигитальной как технический материал для говорения изображением, что придает необычайную «культурную» вместимость «утробе» цифровой памяти компьютера, откуда и извлекается дигитальное изображение?
5
Творческие стратегии дигитальной фотографии суть хитросплетения риторики; адекватно описать основные ходы этой риторики – то есть способности дигитальной фотографии не просто говорить изображением, но убеждать им – не так уж сложно. Наша попытка не претендует на окончательную и всепроясняющую полноту, поскольку многие риторические приемы дигитальной фотографии накладываются друг на друга.
Метафора – семантическая аналогия дигитального изображения серебряному оригиналу.
Метонимия – фрагмент серебряного оригинала документально используется в дигитальном изображении.
Монтаж – функциональное объединение метафоры и метонимии; комбинация неоднородных фрагментов серебряного оригинала.
Парономазия – при сохранении прежних конфигураций серебряного изображения дигитализация придает ему новый смысл.
Инверсия – радикальное техническое изменение смыслов и событий серебряного оригинала.
Минск, 1996.