Июль. Модель: Андрей Ходонович. Фотография Андрея Щукина и Дениса Недельского. 2009
Проект «Канец словаў» − календарь и выпуск альманаха − я предложила бы рассмотреть как фотографический. И вот почему. Над ним работали фотографы Андрей Щукин и Денис Недельский, Игорь Савченко, Сергей Жданович, Андрей Ленкевич, Артур Клинов, Ольга Закревская (Украина). В нескольких интервью использованы фрагменты семейных фотографий.
Тема фотографии присутствует и в литературной части проекта: авторы концепции Мария Мартысевич, Максим Жбанков и Дарья Ситникова говорят со своими виз-а-ви о мотивации к участию в фотосессиях проекта, о фотографии в частных интерьерах, и в целом, о доверии / недоверии к фотографии. Поэтому видеть в календаре лишь артефакт и гипертекст, на мой взгляд, неверно.
Итак, лексикон исчерпан. Что делать, когда «нет слов» и возможности вербального общения ограничены? Когда, по словам соавторов,
− изображение мужского тела интересно принести в жертву женскому взгляду в культурных целях,
− хочется здорового хулиганства,
− нужно сделать жест и выступить против пуританства,
− можно примерить на себя анатомический боди-арт,
− осталось только показать задницу, которая точно своя и живая, в отличие от окаменевших репутаций,
− есть шанс сделать не фотопортрет, а художественную акцию,
− требуется каким-то образом бросить немного дрожжей в жизнь, которая, в целом, грустна,
− оголенное женское тело дискредитировано как жанр, а играть с гендерными клише не наскучило?
Наконец, что делать, если хочется признаться в любви людям слОва, «разным, талантливым, рисковым. Любите их, пока они живые, пока еще не превратились в памятники и школьные учебники». В общем, «продвинуть белорусскую литературу посредством аранжировки текстов небанальным визуальным рядом» (М. Жбанков)
Как вариант нам предлагают:
1. Раздеть литераторов-мужчин. Не так чтоб уж совсем оголить, но обнажить.
2. Сфотографировать и записать мысли по поводу, разрушая традиционное представление о «беллит».
3. А Игоря Савченко отдельно озадачить маршрутами перемещения литераторов в пространстве, и интерьерами, где слова приходят и кончаются. Вагон метро, салон троллейбуса, кухонные и кабинетные столы, дворы.
Не знаю, как насчет эпатажа в литературной жизни, но для искусства фотографии разделись: Юрась Борисевич, Андрей Ходанович, Виктор Шалкевич, Илья Син, Лявон Вольский, Андрей Такинданг, Северин Квятковский, Всеволод Стебурака, Анатолий Иващенко, Сергей «Пистончик» Прилуцкий, Андрей Адамович, Виталий Рыжков. На обложке вечного календаря команду возглавляет торс Валентина Акудовича, который, как известно, «наше все». Издание благословили Владимир Орлов, Василий Семуха, Владимир Некляев, Адам Глобус, но участие в акции не приняли, сославшись на болезнь, возраст, отъезд, т.д.
С точки зрения мирового контекста фотографии в жанре ню получились очень целомудренными. Может быть, для нежной белорусской публики так и нужно (и то М. Жбанков сетует, что ни традиционная, ни альтернативная «беларушчына» не восприняла даже частичную оголенность половозрелых литераторов адекватно). Но справедливости ради отметим: обнажение как прием давно и широко используется в фотографической практике. Как правило, нагота героев и принципиальных не-героев должна многократно усилить внимание зрителей к острым проблемам и привлечь финансовые средства в рекламируемую область неблагополучия. («Глянцевое» обнажение не в счет: там привлекает иллюзия красивой жизни.)
Из последних проектов нельзя не вспомнить календарь на 2010 год, где пенсионерки из Йоркшира, 57 − 75 лет от роду, снялись обнаженными за домашней работой – на кухне, в саду и т.д. Первую попытку дамы сделали в 2000 году. Тогда было продано 88 000 экземпляров календаря, и прибыль в 2 миллиона фунтов стерлингов поступила в фонд борьбы с лейкемией (муж одной из британок умер от этой болезни, и помощь клинике была стимулом для создания проекта). В 1996 году даже мир моды был шокирован истощенным, в ссадинах, телом топ-модели Кирстен Мак-Менами («героиновый шик» придумал фотограф Юрген Теллер). Из российских проектов нужно упомянуть концептуальные «Фигуры закона» Анны Альчук (художник, критик, искусствовед и вероучитель позируют с холодным оружием, каждый со своим. Художник, приняв вальяжную позу, на самом деле зажимает нож под коленом, что в итоге больше напоминает идентифицирующую метку в морге. (Выставка «Отчет. Работница-2». L-галерея, 1995).
Ввиду отсутствия подобных фотографических традиций в Беларуси, Андрей Щукин и Денис Недельский пощадили наши патриархальные нравы, отказавшись от брутальных сюжетов. Но для чистоты концепции изображение, конечно, должно было быть жестче, и в перспективе замаячил бы конец изображений, звуков, а театру так уж давно конец (см. постановки Евгения Корняга, восходящей звезды белорусской режиссуры).
В общем, нашим литераторам оставили, чем прикрыться: шляпы, полупрозрачный фартук мясника, манекен, ремни в стиле садо-мазо, простыни, носки и таз с цементом в качестве обуви, а то и вовсе цитату из Хорста (Horst P. Horst) (Корсет от Мэйнбохера. Париж, 1939).
Получилось мажорно, но без штампов. «Альтернативный гламур», по мысли авторов, теперь поможет актуальной белорусской литературе «выйти из субкультурных кулуаров на широкий масскультурный простор». И главное: хоть и «канец словаў», а фотографическое начало положено...
29.06.2009
Проект «Канец словаў» − календарь и выпуск альманаха − я предложила бы рассмотреть как фотографический. И вот почему. Над ним работали фотографы Андрей Щукин и Денис Недельский, Игорь Савченко, Сергей Жданович, Андрей Ленкевич, Артур Клинов, Ольга Закревская (Украина). В нескольких интервью использованы фрагменты семейных фотографий.
Тема фотографии присутствует и в литературной части проекта: авторы концепции Мария Мартысевич, Максим Жбанков и Дарья Ситникова говорят со своими виз-а-ви о мотивации к участию в фотосессиях проекта, о фотографии в частных интерьерах, и в целом, о доверии / недоверии к фотографии. Поэтому видеть в календаре лишь артефакт и гипертекст, на мой взгляд, неверно.
Итак, лексикон исчерпан. Что делать, когда «нет слов» и возможности вербального общения ограничены? Когда, по словам соавторов,
− изображение мужского тела интересно принести в жертву женскому взгляду в культурных целях,
− хочется здорового хулиганства,
− нужно сделать жест и выступить против пуританства,
− можно примерить на себя анатомический боди-арт,
− осталось только показать задницу, которая точно своя и живая, в отличие от окаменевших репутаций,
− есть шанс сделать не фотопортрет, а художественную акцию,
− требуется каким-то образом бросить немного дрожжей в жизнь, которая, в целом, грустна,
− оголенное женское тело дискредитировано как жанр, а играть с гендерными клише не наскучило?
Наконец, что делать, если хочется признаться в любви людям слОва, «разным, талантливым, рисковым. Любите их, пока они живые, пока еще не превратились в памятники и школьные учебники». В общем, «продвинуть белорусскую литературу посредством аранжировки текстов небанальным визуальным рядом» (М. Жбанков)
Как вариант нам предлагают:
1. Раздеть литераторов-мужчин. Не так чтоб уж совсем оголить, но обнажить.
2. Сфотографировать и записать мысли по поводу, разрушая традиционное представление о «беллит».
3. А Игоря Савченко отдельно озадачить маршрутами перемещения литераторов в пространстве, и интерьерами, где слова приходят и кончаются. Вагон метро, салон троллейбуса, кухонные и кабинетные столы, дворы.
Не знаю, как насчет эпатажа в литературной жизни, но для искусства фотографии разделись: Юрась Борисевич, Андрей Ходанович, Виктор Шалкевич, Илья Син, Лявон Вольский, Андрей Такинданг, Северин Квятковский, Всеволод Стебурака, Анатолий Иващенко, Сергей «Пистончик» Прилуцкий, Андрей Адамович, Виталий Рыжков. На обложке вечного календаря команду возглавляет торс Валентина Акудовича, который, как известно, «наше все». Издание благословили Владимир Орлов, Василий Семуха, Владимир Некляев, Адам Глобус, но участие в акции не приняли, сославшись на болезнь, возраст, отъезд, т.д.
С точки зрения мирового контекста фотографии в жанре ню получились очень целомудренными. Может быть, для нежной белорусской публики так и нужно (и то М. Жбанков сетует, что ни традиционная, ни альтернативная «беларушчына» не восприняла даже частичную оголенность половозрелых литераторов адекватно). Но справедливости ради отметим: обнажение как прием давно и широко используется в фотографической практике. Как правило, нагота героев и принципиальных не-героев должна многократно усилить внимание зрителей к острым проблемам и привлечь финансовые средства в рекламируемую область неблагополучия. («Глянцевое» обнажение не в счет: там привлекает иллюзия красивой жизни.)
Из последних проектов нельзя не вспомнить календарь на 2010 год, где пенсионерки из Йоркшира, 57 − 75 лет от роду, снялись обнаженными за домашней работой – на кухне, в саду и т.д. Первую попытку дамы сделали в 2000 году. Тогда было продано 88 000 экземпляров календаря, и прибыль в 2 миллиона фунтов стерлингов поступила в фонд борьбы с лейкемией (муж одной из британок умер от этой болезни, и помощь клинике была стимулом для создания проекта). В 1996 году даже мир моды был шокирован истощенным, в ссадинах, телом топ-модели Кирстен Мак-Менами («героиновый шик» придумал фотограф Юрген Теллер). Из российских проектов нужно упомянуть концептуальные «Фигуры закона» Анны Альчук (художник, критик, искусствовед и вероучитель позируют с холодным оружием, каждый со своим. Художник, приняв вальяжную позу, на самом деле зажимает нож под коленом, что в итоге больше напоминает идентифицирующую метку в морге. (Выставка «Отчет. Работница-2». L-галерея, 1995).
Ввиду отсутствия подобных фотографических традиций в Беларуси, Андрей Щукин и Денис Недельский пощадили наши патриархальные нравы, отказавшись от брутальных сюжетов. Но для чистоты концепции изображение, конечно, должно было быть жестче, и в перспективе замаячил бы конец изображений, звуков, а театру так уж давно конец (см. постановки Евгения Корняга, восходящей звезды белорусской режиссуры).
В общем, нашим литераторам оставили, чем прикрыться: шляпы, полупрозрачный фартук мясника, манекен, ремни в стиле садо-мазо, простыни, носки и таз с цементом в качестве обуви, а то и вовсе цитату из Хорста (Horst P. Horst) (Корсет от Мэйнбохера. Париж, 1939).
Получилось мажорно, но без штампов. «Альтернативный гламур», по мысли авторов, теперь поможет актуальной белорусской литературе «выйти из субкультурных кулуаров на широкий масскультурный простор». И главное: хоть и «канец словаў», а фотографическое начало положено...
29.06.2009