Галерея – это позиция, или Есть ли будущее у фотографических галерей Минска?

Прошлый год запомнился культурному сообществу не только празднованием 170-летиия фотографии, проведением знаковых фотовыставок, открытием художественных площадок, разногласиями и спорами, но и значительными культурными потерями. В марте 2009 г. – уже ровно год назад – приостановила свою деятельность галерея визуальных искусств Nova; с января 2010 г. не работает в привычном режиме культурной площадки галерея «Мир фото». Какие уроки были извлечены из потерь? Что сегодня представляют собой публичные пространства фотографической направленности? И что значит быть галерей?

Подвести черту определенной вехе культурной жизни Минска, выявить сегодняшних активных игроков публичного художественного поля, попытаться спрогнозировать ход дальнейших событий стало целью круглого стола редакции web-альманаха «Фотоскоп». В обсуждении также приняли участие приглашенные гости: фотограф, руководитель галереи «Мир фото», заслуженный работник культуры Республики Беларусь Юрий Васильев, фотограф, издатель и главный редактор журнала «Монолог» Алексей Андреев, фотограф Кирилл Гончаров.

Дмитрий Король: – Позволю себе начать обсуждение с обозначения главных культурных точек столицы, которые, на мой взгляд, отличаются от других площадок систематической работой и определенной логикой. Это Музей современного искусства и галерея contemporary art «Ў». Все остальные игроки культурного поля, как мне кажется, в ближайшее время будут орбитально вращаться вокруг этих площадей.

Почему именно эти площадки? Музей и галерея «Ў» – это некие легитимные пространства. С одной стороны, музей – проводник «государственной», нормативной академической политики и определения искусства, с другой, галерея – как территория неформатного искусства. Суть здесь – в идеологии. Кто овладел площадями, является их хозяином, – тот пропускает через эти площадки то, что можно назвать «током» современного, устанавливая режим его интерпретации. Для академии современное – это, прежде всего, то, что способно соединиться с историей, с некой вечностью, с искусством, которое непрерывным образом манифестировано в исторических образцах. Галерея «Ў», наоборот, пытается сделать акцент на том, чтобы проводить не «постоянный», а «переменный ток»: она, насколько сейчас это можно понять, делает акцент на прерывистости традиций, на том, чтобы в этих разрывах возникали неожиданности, что-то такое, чего здесь никогда не было, что обладает некой символической новизной, или даже, скорее, утверждает опыт нового. Но что, отметим, часто ориентировано на сложившиеся западные практики.

Слабость позиций этих как бы оппонентов в том, что они опираются именно на общую логику, идеологию. Перед нами – скорее «эксплуатация» площадей под некую сложившуюся идею. Здесь пока нет – или с трудом просматриваются – личностных, кураторских стратегий. Нет сильных кураторов, создающих оригинальные проекты. И в итоге в галереях мы видим по-прежнему скорее одинокую фигуру художника, результаты его труда…

Владимир Парфенок: – Мне хочется адресовать это же замечание – отсутствие четкой, внятной позиций куратора – и к минским галереям и выставочным пространствам меньшего масштаба, игрокам «нецентральных полей», тем, чья деятельность развернулась в кинотеатрах «Победа», «Центральный» или в Киновидеоцентре торгового центра «Столица» и других непрофильных заведениях. В дейстательности мы видим лишь площадки, которые «размножают» события. Площадки, которые создают иллюзию очередного весомого культурного мероприятия. Выставки сопровождаются афишами, на которых, как правило, указывается множество информационных спонсоров, дается описание, которое рассказывает о той или иной выставке как о значительном культурном событии. А что в итоге? Когда мы приходит в эти галереи – мы видим лишь фрагменты каких-то заявленных в пресс-релизах идей, но никак не полноценные, запоминающиеся выставки. Совсем не кураторские проекты.

Я понимаю, что фойе кинотеатра, полутемный зал кафе или актовый зал библиотеки – это очень сложные пространства как в плане архитектоники, так и в плане своего функционального использования. Но, мне кажется, что можно «победить» и такую сложную среду, если подумать об этом заранее. Для этого и нужно кураторское сопровождение проекта. У нас же укоренилось какое-то извращенное понимание как понятия «куратор», как и понятия «проект». Проектом в среде минских фотографов называют все, что угодно – едва ли не любой набор фотографий. И часто совсем не очевидно, в чем, собственно, заключается проективная (исследовательская) часть того или иного «выставочного проекта».

Алексей Шинкаренко: – Здесь мне кажется важным обрисовать, обозначить сам термин – «галерея». Что вкладывается в него в белорусской культурной ситуации?

Владимир Парфенок: – Галерей в пространственно-географическом плане может быть все, что угодно. Даже две стенки, коридор, проход – словом, любое пространство, которое работает по своим выставочным законам. В таком случае основополагающим становится работа куратора галереи, который «укрощает» площадку и предлагает модель функционирования этого пространства.

В нашей ситуации я редко наблюдаю такой поход к делу. Чаще всего автор приносит свои работы, показывает их руководителю галереи, и в большинстве случаев тот соглашается с предложенным материалом и делает выставку, банальным образом, развешивая фотографии на стенах. У нас нет понимания того, что выставка – это некая самостоятельная совокупная работа, создающая новые смыслы, что у выставки должна быть своя драматургия и сценография. Это – первой момент.

Второе. Галерея – это своеобразный производитель оценок, символической стоимости экспонируемого искусства. Люди приходят на выставки, чтобы узнать, что является на сегодняшний день определенным культурным открытием. Когда куратор представляет на площадке первого пришедшего автора – можем ли мы говорить о галерее как о производителе культурных оценок?

Алексей Шинкаренко: – Владимир, Дмитрий, в данном контексте просится вопрос: какова была политика вашей галереи Nova?

Владимр Парфенок: – У нас было много сильных выставочных проектов, о которых нынче, увы, уже и не помнят: выставки фотографий из частных и музейных коллекций «Сховішча святла», «Адбіткі вечнасці», аналитические выставки из проекта «Аспекты современной белорусской фотографии»: «Фотография “решающего момента”: белорусский вариант», «Частная история коллектива», «Ландшафт тела – тело ландшафта». Уникальная выставка оригиналов фотографий Яна Булгака из коллекции Национальной библиотеки Беларуси «Віленская элегія» и «Беларусь: храмы і людзі» – выставка работ неизвестного белорусского фотографа из коллекции библиотеки Академии наук. Долгое время мы тесно сотрудничали с институтом Гете в Минске и показали несколько интересных выставок современной немецкой фотографии из цикла «Аспекты немецкой фотографии». Среди персональных выставочных проектов хочу выделить «Мою чужую войну» Игоря Пешехонова, «Відушчае вока» американца Билла Крэндалла, «Простые истории» Виктора Бутры, «Черно-белое и цветное» Геннадия Родикова, «Туда и обратно» бельгийца Филиппа Эрбе, «Возвращение» Валерия Лобко, «Хинглийскую историю» и «Со-творение» Даниила Парнюка… Это далеко не полный список наших удачных выставочных проектов, инициированных и подготовленных к показу самой галереей.

Говороя о политике галереи, в первую очередь мы пытались сконструировать свое понимание ландшафта современной белорусской фотографии. Мы также пытались нащупать болевые точки белорусской фотографии и вокруг них выстроить сюжеты выставок. Фотография для нас – это, прежде всего, метод исследования реальности. На такой выставочный материал мы и делали упор все 12 с небольшим лет существования галереи.

И, следует отметить, что такой фотографии было очень мало. Были периоды, когда мы чуть ли не закрывали свою галерею, потому что не было достойных работ и серьезных проектов. Было так, что по два-три месяца у нас не менялась экспозиция – для того, чтобы избежать показа слабых выставок. Таким фильтром сегодняшние галереи просто не пользуются…

Алексей Шинкаренко: – Сейчас, действительно, провозглашается другая позиция: показать как можно больше фотографий в каких угодно помещениях: в супермаркете, кинотеатре, театре, везде, где есть большое скопление людей. А качество работ – это уже вопрос вторичный.

Юрий Васильев: – Думаю, здесь следует отметить и такой момент, что галерея – это и то, что всегда связано с продажей. В первую очередь, я согласен, галерея – это оценочная функция, но не следует забывать о моменте реализации работ. То, в каком режиме существовала Nova, галерея «Мир фото» – здесь речь идет скорее о модели выставочных залов.

Что касается нашего подхода, мы строили политику своей галереи по такому же принципу как и вы, Владимир. Мы старались показывать ту фотографию, которой у нас мало, на которую наши авторы не обращают внимания. Скажем, того же Кшиштофа Гералтовского как мастера современного фотопортрета – мы показывали его выставки два раза. Суткус, Пёнтак – мы экспонировали работы этих мастеров. Граф Тышкевич, Осташенковас, Дегтярева…

По-настоящему, мы только сейчас, к этому моменту, на мой взгляд, набрали свой потенциал. Набрали и – увы, закрылись.

Алексей Шинкаренко: – Что сейчас будет на месте галереи?

Юрий Васильев: – Салон для продажи готовых работ. Это будет что-то вроде того магазина, где продаются фотоаппараты, объективы. Содержать такое помещение было просто трудно – аренда, затраты, к владельцу галереи не может быть претензий.

Другое дело, что изначально, на мой взгляд, «Мир фото» теряла свой символический капитал в связи с неудачным расположением: она находилась рядом с магазином, где продавались фотографическая техника, оборудование. Очень редко те покупатели, что приходили в магазин, заглядывали в галерейный зал. Владелец же рассчитывал, что это соседство – галереи и магазина – будет эффективным, что экспонируемые работы буду продаваться.

Алексей Шинкаренко: – Вам все же удавалось продавать работы?

Юрий Васильев: – Очень мало. Помню один примечательный случай. К нам на выставку пришел мужчина и заявил: «Я покупаю все эти работы! Все, что висят на стенах!» И выложил на стол 20000 бел. рублей ($7). Т.е. в его понимании художественная фотография стоила не больше этих денег. Он был в недоумении, когда узнал их реальную цену. Но и мы, конечно, получили конкретный пример того, как у нас относятся к фотографии.

Этот случай демонстрирует очень важный симптом: фотогалереям как коммерческим предприятиям состояться очень проблематично. Люди не готовы платить за фотографию деньги, поскольку они не воспринимают ее как объект искусства.

Эта ситуация, на мой взгляд, обусловлена многим, но в том числе и позицией СМИ, недальновидностью чиновников, которые не замечают фотографию, тем самым, вытесняя её на периферию общественного внимания. А ведь фотография создана для того, чтобы откликаться на ритмы истории, на общественные события. Можем вспомнить тот же французский сериал, посвященный фотографии: главная идея фильма в том, что фотография отразила весь ХХ век. А где мы можем увидеть сегодняшнее время? На каких выставках? В каких, в конце концов, изданиях?

Дмитрий Король: – Что касается печатных изданий, думаю, здесь отсутствие яркого фотоматериала упирается в следовании белорусскими государственными СМИ советской газетной традиции. Фотография там никогда не обладала самостоятельностью, не утверждала свою ценность, а выполняла лишь иллюстративную функцию. Причем, когда, к примеру, отдельные чиновники или редакторы изданий говорят, что не считают фотографию изобразительным искусством, думаю, за этим кроется замаскированный страх, осторожность по отношению к фотографии, которая может показать что-то такое, что текст не контролирует.

Алексей Шинкаренко: – В то время как в западном обществе фотография в СМИ балансирует, скажем так, на границе культуры и информации.

Дарья Амелькович: – Давайте вернемся к понятию «галерея» в нашем культурном поле. Мы пришли к тому, что позиция галереи должна быть четко обозначена и галерея должна быть «ограждена» от магазинов, салонов, других смежных помещений, нивелирующих ее предназначение. И что в наших реалиях еще рано говорить о галерее как о субъекте рынка. Какие могут быть решения, проекции развития темы галерейного пространства?

Любовь Гаврилюк: – В этом контексте нельзя не сказать о площадке фотоклуба «Мінск». Ввиду закрытия двух галерей, может ли фотоклуб предложить какую-то четкую позицию и выставочное пространство хотя бы для своих авторов? Минскому фотоклубу сейчас исполнилось 50 лет – уже один этот факт дает основание говорить о нем как о феномене и о клубной фотографии как о явлении. В разные времена сюда приходили фотографы нескольких поколений. И все они учились, общались, каждый получил определенный импульс в собственном развитии. Одни уходили, другие задерживались на десятилетия. Многие, самые разнообразные структуры, работавшие в области культуры, в силу ряда причин были закрыты. А клуб многое пережил, и справился со многим.

Мне кажется, сегодня это место – очень фотографическое, со своей историей – приобретает особую значимость. Возможно, создание галереи в стенах клуба – неплохой вариант в ситуации, я сказала бы, напряженного дефицита публичных площадок. Хотя вариант, конечно, не для условий рынка…

Юрий Васильев: – Думаю, что говорить о выставочной площадке фотоклуба как о галерее рано. Галерея, как только что было подчеркнуто, это – позиция. Сейчас у клуба вряд ли существует такая четкая политика. Пока это выставочный зал для демонстрации работ членов клуба.

Клуб, если хотите, это сеть для привлечения начинающих фотографов. Это, можно сказать коммуникация на фоне фотографии. Собрались 34 человека – и нам интересно друг с другом общаться. Но такой вариант не предполагает серьезной выставочной деятельности. Тут нужны кураторы с новыми идеями.

Любовь Гаврилюк: – И тем не менее в последние годы клуб ведь делал выставочные проекты не только у себя, но и в библиотеке им. А. Пушкина, в Музее истории и культуры на К. Маркса. Это были полноценные серии, циклы из работ нескольких авторов, большие проекты…

Алексей Шинкаренко: – Хочу напомнить, что эти выставки случались опять же, благодаря работе кураторов. Тогда это были Виктор Журавков и Альберт Цеханович, которые осуществляли отбор. Без внятного кураторского подхода возможные проекты могут превратиться опять в тривиальный фестиваль.

Дмитрий Король: – Если ты обнаруживаешь интерес к фотографии, и пытаешься его развивать – клуб как раз адекватная форма для развития интереса. Это живое пространство, которое реагирует на то, что происходит: на какие-то новые проекты, идеи, на то, как они стыкуются с традицией. Галерея все же – это другой тип работы.

Дарья Амелькович: – Позволю со своей стороны ответить на вопрос: что же для меня является галерей. С простой позиции посетителя. В первую очередь, безусловно, это некие рамки, которые указывают мне на «специализацию» культурного пространства. Что передо мной? Галерея документального фото? Фэшн-фотографии? Я хочу увидеть ясную, четкую, и даже с пафосом обозначенную позицию ее кураторов. Второе, это, собственно, содержание. Наличие символического капитала. Могу ли я в этом месте получить некую пищу для ума и сердца. И третий элемент, относящийся скорее к пространству медиа – ощущение культового места, места, где «происходит что-то важное». Почувствовать себя участником процесса «встречи с историей», с теми людьми, что создают истории, скажем так, – вот это и представляет для меня значительный интерес.

Здесь я могу привести пример галереи Nova. Когда ее кураторам удавалось преобразить скучное, пусть и просторное, помещение библиотеки в вернисажный зал, где на открытии можно было увидеть, как говорится, весь свет культурного общества, и где – самое главное – почти на каждой выставке происходила встреча с Фотографией. Помню, к примеру, что выставку работ Валерия Лобко я смотрела в гордом одиночестве: не смогла присутствовать на открытии. Пришла через несколько дней, попросила ключи у администратора библиотеки, и одна вышагивала по залу. Я получила от этого «индивидуального заплыва» большое удовольствие, потому как фотографии были необыкновенные, и это ощущение, что нахожусь в «историческом» месте не покидало меня ни на минуту.

Владимир Парфенок: – Спасибо, Даша, за такую оценку нашей скромной работы. Действительно, многие люди до сих пор приходят в библиотеку и просят ключи от галереи...

Дмитрий Король: – Даша привела пример выставки Валерия Лобко, а ведь многие ныне известные белорусские авторы были открыты публике, благодаря стараниям Владимира Петровича и Юрия Сергеевича. Тот же Даниил Парнюк, Игорь Пешехонов, Алексей Андреев, Надежда Дегтярева…

Юрий Васильев: – Я хочу здесь привести такой пример. У меня как-то в Риге на одной из выставок зашел разговор с Римантасом Дыхавичусам: есть ли смысл выставляться в кинотеатрах – вроде бы публичное место. И он очень категорично ответил, что первая выставка автора должна быть в зале, предназначенном для просмотра, а не для случайного посещения. Чтобы автор почувствовал себя автором. Для популяризации имени кинотеатр, несомненно, может рассматриваться как возможная площадка, но первая выставка должна быть в достойном месте, куда приходят именно для того, чтобы смотреть фотографию. Когда фотограф, начинающий автор видит свои работы в таком месте – он начинает себя иначе воспринимать. Это очень важное явление.

Дмитрий Король: – Потому что задача галереи – вывести зрительское восприятие в фокус, перевести его из состояния любопытства, в состояние понимания, которое конструктивно, конечно, более сложное и «трудозатратное».

Владимир Парфенок: – И дать автору почувствовать, что он – Автор.

Юрий Васильев: – Это тот вопрос, который на сегодня остается открытым: какие площадки на данный момент способны вырастить новых белорусских фотографов?

Алексей Шинкаренко: – Мне хочется обратиться к Кириллу Гончарову с просьбой, чтобы бы он обрисовал фотографическую ситуацию в Польше, как автор, который часто там бывает. Какую роль во взращивании, скажем так, польской фотографической культуры играют галерейные пространства?

Кирилл Гончаров: – К фотографии там, в целом, другое отношение. В Польше просто существует развитый фотографический рынок. Активно о себе заявляют производители фототехники; очень много фотоконкурсов, которые проводятся в разных городах, не только в столице; победители этих конкурсов поощряются весьма ценными призами; оказывают поддержку фотографии и различные фонды... В результате это кипучей деятельности появляется очень много качественных работ и проектов.

Что касается галерей, то в Польше галереей может быть все, что угодно. К примеру, большой гараж, выкрашенный внутри белой краской. И открыть подобное культурное учреждение не составляет особого труда. Приходишь в муниципалитет, пишешь заявление, что хочешь открыть галерею – и уже завтра тебе дают вывеску. Дома, или в гараже красишь стены, вешаешь вывеску – и все: публичная площадка открыта! Продаешь там все, что хочешь – и никому за это ничего не должен платить… Хотя аренда, разумеется, тоже стоит денег…

Юрий Васильев: – Также следует отметить и то, как там виртуозно подаются выставки. Нам еще расти и расти до этого уровня.

Кирилл Гончаров: – У нас есть острая нехватка культурных заведений такого уровня как Дом фотографии в Амстердаме, куда люди приходят посмотреть фотографии, почитать соответствующую литературу. Центры фотографии, музеи фотографии – такие учреждения значительно способствуют повышению статуса фотографии в целом.

Алексей Шинкаренко: – Позволю себе подвести итог всему вышесказанному и высказать свою позицию в отношении развития галерейного рынка.

Я несколько раз пытался отыскать причину той ситуации, которая складывается на белорусском культурном поле. И на мой взгляд, галерея – это некая итоговая составляющая. Она – экран, на который проецируются проявления культурной жизни, на котором визуализируются различные рыночные и творческие процессы. То, о чем говорила Даша: пока не будет излишней исчерпывающей пульсации жизни – не появится галереи в ее полноценном значении.

Пока мы можем наблюдать только площадки, а это – «замороженный продукт». Что подразумевает собой галерея? Это вывод и продвижение новых авторов – следовательно, они должны быть, а не искусственно создаваться. В этом собственно проявляется позиция Центра фотографии: мы помогаем авторам найти свой путь – в противовес движению по конвейеру массового производства.

Чтобы галерея не стала условностью, должна созреть среда. Важно не торопить события, а набирать критическую массу. Поэтому меня очень сильно затрагивает ситуация с этим бесконечным количеством выставок, которые в итоге снижают степень накала. Это не только никак не влияет на развитие белорусской фотографии, на становление этого понятия, но наоборот – ухудшает ситуацию. Почва, из которой в будущем могло вырасти что-то ценное, размывается под этим массовыми наплывами и отливами популярной фотографии.

Дмитрий Король: – Та популярная фотография, которую мы видим вокруг, создает ощущение или настроение некой эйфории. При этом ребята искренне огорчаются и не понимают, в чем их ошибка – что именно они являются нагнетателями этой эйфорической атмосферы. Что они маскируют эту пустоту, которой становится все больше и больше.

Алексей Шинкаренко: – А эта непрерывная эйфория не нужна, она только отдаляет процесс. Мы говорим о том, что должен образоваться архипелаг, который проступит над массовым движением на одном месте. Моя позиция – усиливать пульсацию через развитие Школы фотографии.

Дарья Амелькович: – Мне хотелось бы услышать мнение Алексея Андреева относительно сложившейся ситуации с галереями. Тем более, что как ни странно это звучит, выставка Алексея стала последней в истории галереи Nova…

Алексей Андреев: – Я не уверен, что это хорошая строчка в истории галереи. И мое мнение по поводу сегодняшней расстановки сил на художественном поле, возможно, не выглядит столь оптимистично. Я очень опечален закрытием галереи Володи. Я понимаю всю усталость, которая накопилась у него, у Димы внутри этой истории. Понимаю весь этот идеологический прессинг, который им приходилось выдерживать. Вместе с тем, я думаю, что пройдет какое-то время, и мы все поймем, что эта была золотая эпоха. Когда мы могли позволить себе такую роскошь: смотреть фотографии, которые были сделаны людьми без всякой мысли о том, может ли это быть продано. Это был праздник творческой вседозволенности за вычетом естественного идеологического фона, который со временем просто забудется.

Ощущение этого ежемесячного праздника, когда мы все знали, что в такой-то день придем в большой и светлый зал, встретим родных нам людей, и там – в этом зале – будут висеть фотографии. И почти всегда – за вычетом каких-то моментов – это будут фотографии, которые нас порадуют. Самое грустное, что я почти убежден, что больше эта история никогда не повторится. Потому как идеология почти ничто по сравнению с финансовым прессингом. Все другие ситуации, которые будут создаваться на другой почве, будут повторять в купе историю галерей Nova и «Мир Фото». Потому что за ширмой любой новой галереи всегда будет скрываться человек, который будет гораздо менее симпатичным, чем Виктор Петрович Суглоб, и который будет ходить за Парфенком или Васильевым и говорить: а счетчик-то тикает, аренду платить нечем, а вы тут вешаете не понятно что... И вот тогда мы все вспомним в десятый, в двадцать пятый раз и галерею Nova, и галерею «Мир Фото».

Наверняка, в ближайшее время появится не галерея/галереи, а магазин/магазины, в которых будет продаваться фотография. Причем, наверняка, там будет продаваться та фотография, которая создает празднично-информационный фон, гламур. Она будет дешева, она задаст этот уровень стоимости фотографии, и вы больше никогда никому не объясните, что фотография стоит больше 25 долларов за отпечаток. Вместе с тем продаваться она будет претенциозно, претендуя на то, что именно она – фотография.

И ситуация изменится только тогда, когда в целом изменится ситуация в стране. Потому что такая фотография, которую мы с вами защищаем, может существовать либо при поддержке государственных институтов, либо за счет меценатов. Нынешние меценаты, которые потенциально в этой стране, предположим, существуют, смогут позволить себе видимую активность только тогда, когда у нашего государства появятся другие культурные приоритеты.

Любовь Гаврилюк: – И какой же выход?

Алексей Андреев: – Методично, и совершенно не анализируя наше великолепное будущее, делать то, что еще возможно делать. Не думая о том, чем все закончится. Приходят дети в школу – учить этих детей. Искать возможности продолжать издавать журнал. Как только задаешь вопрос: что делать дальше и зачем это нужно – всякий смысл теряется. Жизнь показывает, что если лягушка в той же банке сметаны карабкается, то она сама по себе выживает. Сейчас важно просто выжить, не претворившись в нытиков.

А эта кажущаяся активность… За последние полгода ко мне на почтовый ящик с завидной периодичностью приходит масса приглашений на различного рода события. И в 9 из 10 случаев – это информационный шум. И здесь я согласен со всеми, кто говорил о том, что иногда кажется, что лучше бы поменьше, чем в таком качестве. Потому что эта эйфория, которая возникает у людей неискушенных и, может быть, более добрых, чем я, обманчива: как у нас всего много! И в Интернете еще больше! Заходишь на очередной фотографический сайт – и в какой-то момент от ощущения мелькания формально красивых фотографий становится дурно. Если тебе нужна картинка в календарь – их миллион. Но если ищешь авторское высказывание – его нет. Вокруг – всего лишь случайные звуки…

Дарья Амелькович: – Мне хочется добавить к высказыванию Алексея несколько слов. Чем, собственно, покоряла Nova? Да, ты откликаешься на культурное место, на родных людей, но в первую очередь – на открытие Фотографии. Сегодня, уже сделав этот первый шаг признания фотографии как искусства, легко забыть этот “решающий момент” – первую с ней встречу. Я сейчас словила себя на мысли, что за этим потоком популярной фотографии многие люди так и не смогут с ней встретиться, так и не свершится для них это открытие… Вот что самое грустное и печальное.

Алексей Андреев: – А если открытия не произойдет, всех будет удовлетворять то, что есть. Когда была Nova, какие-то ее проекты, то была тихая, но – альтернатива. Сейчас ее нет. А значит то, что мы видим, – это и есть фотография…

Любовь Гаврилюк: – Получается, что у нас нет и не может быть современной, полноценной фотографической галереи?!

Алексей Андреев: – Не может. Хотя они есть. И были. С точки зрения формальной логики, много кого и чего не должно было быть. И если не думать о том, что будет дальше – они будут появляться. По непонятным нам естественным причинам.

Материал подготовила Дарья Амелькович
Минск, январь 2010 г.
30.03.2010