Мы знаем, что фотографировать – вовсе не означает производить смысл, это действие подчинено технике в той степени, в какой техника стремится к автономности, к максимальному отчуждению своей зависимости от фотографа. Фотоаппарат как бы подсовывает нам великую "обманку" – мы выбираем объект (то есть осуществляем огранку и задаем формуляр бытия) и, тем самым, даем ракурс миру, а также направляем кульминационное действие щелчка и фотовспышки, взрываем и ослепляем мир. Но, быть может, в этой "обманке" заключается тайна рождения произведения фотоискусства?
Думается, что фотоаппарат, который не есть глаз и сознание фотографа и который не есть продукт-фотография является единственной реальностью фотоискусства. Более не существует глаз фотографа, но есть глаз фотоаппарата, более нет сознания фотографа, но есть функционально застывшая масса мысли фотоаппарата, более нет запечатленного рисунка фотографии, объекта или референта изображения, но только реализация технического дара фотоаппарата в процессе проявления мира. Вот почему мы можем говорить, что фотоаппарат включает в себя смысл фотоискусства, подобно тому, как стремятся к идентичности их этимологические корни.
Эта ситуация граничила бы со скандалом – скандальная отчужденность людей от фотоискусства подтверждается массовым характером индустрии фотоделания, если бы фигура фотографа не втягивала бы в орбиту собственного сознания психоделический смысл своего переживания. То есть фотограф, как тот, кто пишет, используя технику проективного переноса обьемных вещей на плоскость фотаграфического изображения , нащупывает новый орган фотоискусства.
Но кто же такой фотограф? По всей видимости, он наиболее трагический персонаж нашей эпохи; подобно художнику девятнадцатого века, он тоскует, культивируя грусть одиночества. Фотограф давно уже ослеплен вспышкой и помещен в пустоту невидения. Конечно, фотоаппарат возможен как совершенный протез, но тогда фотоаппарат не может гарантировать феномен фотоискусства. Фотограф утверждается в собственной слепоте, а фотоаппарат превращается в независимый орган зрения. Фотограф как бы болен и он страдает: именно это состояние является залогом фотоискусства. С одной стороны, боль и страдание фотографа акцентируют возможный смысл фотоискусства, а с другой – объективный концепт мысли самой машинерии аппарата фотоискусства, выраженный в неподвижной гармонии и соразмерности частей механизма аппарата . Поэтому проблемой для фотоискусства является то, каким образом боль и страдание фотографа могут быть концептуализированы и осмыслены.
Дигитальное направление в фотоискусстве как раз и является попыткой разрешения аффективного напряжения фотографа и, одновременно, учреждением телесного органа фотоискусства. "Digital" в этимологической первичности своего значения исходит из так называемого "действия подсчета на пальцах", восходящего к средневековой медицинской терминологии, описывающей функции сердца (частота сокращения сердечных мышц, взаимосвязь пульса и состояния больного и т. д.). На внутренних подушечках пальцев расположены самые чувствительные рецепторы, с помощью которых мы способны улавливать пульс. Эта тонкая чувствительность придает пальцам специфику органа внутренней осязательности – некоего инструмента, приоткрывающего механизм действия наших аффектов. Щелчок кнопки спуска фотоаппарата осуществляется именно этой стороной пальца и потому представляется местом биения пульса фотографа, пульсацией фотоискусства в целом. Слепой фотограф концентрирует интенсивность своего созерцания на кончике пальца; он, говоря аллегорически, видит пальцами.
Дигитальная фотография раскрывает идею фотоискусства: у этой фотографии отсутствует объект, предоставленный нам через орган зрения (глаз).Теперь только пульсирующее тело экстериоризированного аффекта способно схватить изображение. Что может испытать человек, видя реальное изображение человеческого лица, не существующего в обьемном мире? При этом данное изображение является композиционным итогом 49 лиц, представляющих различные расы и этнические фенотипы. Конечно, можно сказать, что феномен виртуальной реальности (пластическая операция, изменеие цвета кожи, пола и т. д.) представляет технический феномен, не претендующий на принадлежность к искусству. Но если не существует реального объекта изображения, точнее, существование реального объекта не является условием существования фотографического образа, то в этом случае фотоискусство занимается извлечением и воссозданием фотообраза из неструктурированной материи. Поэтому можно предположить, что первичной материей фотоискусства является пульсирующая аффективная телесность. На человеческом теле насчитывается определенное количество пульсирующих участков. Точно таким же образом мир для фотографа представлен телом с определенным количеством пульсирующих участков. Но пульсацией может обладать исключительно смысловая композиция мира( воссозданное из "праха" тело мира), поэтому фотограф никогда не имеет готового предмета изображения. Он должен его создать.
Дигитальная фотография является результатом сборки крошечных цветовых полей ("пикселов"). Каждый "пиксел" кодифицирован и обозначен цифровой символикой. В результате мы имеем нечто схожее с молекулярными структурами ДНК и возможностью комбинировать их в бесконечных сочетаниях.
Означает ли это, что дигитальная технология может уничтожить фотоискусство?
Мы говорили уже, что фотоискусство – это род видения пальцами, нащупывание пульсирующих объектов мира, проекция аффективного состояния фотографа. Частота сокращения сердечных мышц представляется дифференциальной формулой фотообраза, как пульсирующей голограммы аффективного образа фотографа.
Повышенная чувствительность фотографа является, пожалуй, единственным условием воздействия фотографии на зрителя, который в пределе должен перестать быть зрячим или глазеющим на ужасные образы своего воображения. Возможно он должен сосредоточиться на прослушивании ритмического безумия мира, и, конечно же, отвергнуть настой валерьяны.
11. 05. 1996.
Думается, что фотоаппарат, который не есть глаз и сознание фотографа и который не есть продукт-фотография является единственной реальностью фотоискусства. Более не существует глаз фотографа, но есть глаз фотоаппарата, более нет сознания фотографа, но есть функционально застывшая масса мысли фотоаппарата, более нет запечатленного рисунка фотографии, объекта или референта изображения, но только реализация технического дара фотоаппарата в процессе проявления мира. Вот почему мы можем говорить, что фотоаппарат включает в себя смысл фотоискусства, подобно тому, как стремятся к идентичности их этимологические корни.
Эта ситуация граничила бы со скандалом – скандальная отчужденность людей от фотоискусства подтверждается массовым характером индустрии фотоделания, если бы фигура фотографа не втягивала бы в орбиту собственного сознания психоделический смысл своего переживания. То есть фотограф, как тот, кто пишет, используя технику проективного переноса обьемных вещей на плоскость фотаграфического изображения , нащупывает новый орган фотоискусства.
Но кто же такой фотограф? По всей видимости, он наиболее трагический персонаж нашей эпохи; подобно художнику девятнадцатого века, он тоскует, культивируя грусть одиночества. Фотограф давно уже ослеплен вспышкой и помещен в пустоту невидения. Конечно, фотоаппарат возможен как совершенный протез, но тогда фотоаппарат не может гарантировать феномен фотоискусства. Фотограф утверждается в собственной слепоте, а фотоаппарат превращается в независимый орган зрения. Фотограф как бы болен и он страдает: именно это состояние является залогом фотоискусства. С одной стороны, боль и страдание фотографа акцентируют возможный смысл фотоискусства, а с другой – объективный концепт мысли самой машинерии аппарата фотоискусства, выраженный в неподвижной гармонии и соразмерности частей механизма аппарата . Поэтому проблемой для фотоискусства является то, каким образом боль и страдание фотографа могут быть концептуализированы и осмыслены.
Дигитальное направление в фотоискусстве как раз и является попыткой разрешения аффективного напряжения фотографа и, одновременно, учреждением телесного органа фотоискусства. "Digital" в этимологической первичности своего значения исходит из так называемого "действия подсчета на пальцах", восходящего к средневековой медицинской терминологии, описывающей функции сердца (частота сокращения сердечных мышц, взаимосвязь пульса и состояния больного и т. д.). На внутренних подушечках пальцев расположены самые чувствительные рецепторы, с помощью которых мы способны улавливать пульс. Эта тонкая чувствительность придает пальцам специфику органа внутренней осязательности – некоего инструмента, приоткрывающего механизм действия наших аффектов. Щелчок кнопки спуска фотоаппарата осуществляется именно этой стороной пальца и потому представляется местом биения пульса фотографа, пульсацией фотоискусства в целом. Слепой фотограф концентрирует интенсивность своего созерцания на кончике пальца; он, говоря аллегорически, видит пальцами.
Дигитальная фотография раскрывает идею фотоискусства: у этой фотографии отсутствует объект, предоставленный нам через орган зрения (глаз).Теперь только пульсирующее тело экстериоризированного аффекта способно схватить изображение. Что может испытать человек, видя реальное изображение человеческого лица, не существующего в обьемном мире? При этом данное изображение является композиционным итогом 49 лиц, представляющих различные расы и этнические фенотипы. Конечно, можно сказать, что феномен виртуальной реальности (пластическая операция, изменеие цвета кожи, пола и т. д.) представляет технический феномен, не претендующий на принадлежность к искусству. Но если не существует реального объекта изображения, точнее, существование реального объекта не является условием существования фотографического образа, то в этом случае фотоискусство занимается извлечением и воссозданием фотообраза из неструктурированной материи. Поэтому можно предположить, что первичной материей фотоискусства является пульсирующая аффективная телесность. На человеческом теле насчитывается определенное количество пульсирующих участков. Точно таким же образом мир для фотографа представлен телом с определенным количеством пульсирующих участков. Но пульсацией может обладать исключительно смысловая композиция мира( воссозданное из "праха" тело мира), поэтому фотограф никогда не имеет готового предмета изображения. Он должен его создать.
Дигитальная фотография является результатом сборки крошечных цветовых полей ("пикселов"). Каждый "пиксел" кодифицирован и обозначен цифровой символикой. В результате мы имеем нечто схожее с молекулярными структурами ДНК и возможностью комбинировать их в бесконечных сочетаниях.
Означает ли это, что дигитальная технология может уничтожить фотоискусство?
Мы говорили уже, что фотоискусство – это род видения пальцами, нащупывание пульсирующих объектов мира, проекция аффективного состояния фотографа. Частота сокращения сердечных мышц представляется дифференциальной формулой фотообраза, как пульсирующей голограммы аффективного образа фотографа.
Повышенная чувствительность фотографа является, пожалуй, единственным условием воздействия фотографии на зрителя, который в пределе должен перестать быть зрячим или глазеющим на ужасные образы своего воображения. Возможно он должен сосредоточиться на прослушивании ритмического безумия мира, и, конечно же, отвергнуть настой валерьяны.
11. 05. 1996.