Галерея Nova начала свою образовательную программу с открытия дискуссионного киноклуба BLOW UP и с проведения так называемых artist talks – встреч с авторами выставок, кураторами, критиками, искусствоведами. Самая первая встреча была с ассистентом куратора Белорусского павильона на Венецианской биеннале Павлом Войницким на тему «Фотография в контексте современного искусства».
Надо отметить, что ажиотажный интерес к этой теме широкой публики, наблюдавшийся в последние год-два, несколько угас. Тот факт, что первый Белорусский павильон на биеннале открыт и официально представляет искусство нашей страны, не идет ни в какое сравнение с представлением белорусских художников в Венеции с помощью итальянского мецената несколько лет тому назад и попыткой арт-сообщества показать собственное представления о биеннале в 2010 году в Минске. Сюжетных аналогий здесь искать не стоит, но главное, что идея оказалась жива, прошла сквозь фильтры Министерства культуры и была реализована.
Фотографии в белорусском кураторском проекте «Kodex» не было, поэтому вдвойне интересно, что происходило в других павильонах. Как это искусство было представлено странами, где фотография – традиционно сильное направление? Обобщая показанное, а фотоотчет Павла Войницкого об экспозициях венецианских павильонов был обширным, можно сказать, что собственно фотографических проектов мы не увидели. Но частью арт-проектов, причем существенной, содержательной частью, фотография, конечно, была. (По словам Натальи Шарангович, комиссара белорусского павильона, это характерно именно для 2011 года. Каждый раз общая ситуация на биеннале складывается совершенно непредсказуемо, и фотографический проект в чистом виде может быть вполне уместен.)
Итак, фотография как часть концептуального арт-проекта.
Францию на Биеннале представлял Кристиан Болтански (Christian Boltanski) (куратор Жан-Юбер Мартен).
Интересно, что во Франции сначала выбирают художника, который будет создавать павильон, и уже этот художник выбирает себе куратора. Проект Кристиана Болтански называется «Шанс» (Chance) и представлял собой инсталляцию – металлическую конструкцию со множеством анонимных изображений детских лиц, меняющимися фрагментами одного лица, цифрами (числа родившихся и умерших в текущую минуту), звуковым сопровождением.
По-английски chance означает, в первую очередь, – случайность, а по-французски – счастье, удача и везение. В этих рамках и выстраивались смыслы, идеи и ассоциации в новой работе Болтански. Ему давно близки темы исчезновения и смерти, фортуны, судьбы и т.д. Зрители сочли «Шанс» театрализованной инсталляцией, журналисты отметили, что «если с чем-то и сравнивать инсталляцию «Chance», так это с печатным станком в какой-нибудь типографии, где печатаются крупные газеты. Вот только вместо газетных полос со свежими новостями тут крутятся ленты с изображениями новорожденных младенцев».
Он получил награду за вклад в искусство – «за уникальность собственного стиля в современном искусстве и за выдающееся наследие, которое показывает связь арт-объектов с другими интеллектуальными дискурсами». (Работы Веста сейчас можно увидеть на выставке «Австрия, давай!» в московском Музее архитектуры им. Щусева).
Для биеннале Вест подготовил кураторский проект, в котором воспроизвел интерьер собственной мастерской – с картинами и фотографиями, записками, инструментами и старой мебелью, чайником на столе. Авторы картин и фотографий – около полусотни европейских художников, работы которых действительно украшают венскую студию Веста. Эксперты видят в этом остроумный жест художника: он протащил на главное арт-событие мира большую компанию своих друзей и коллег, которые и не мечтали о подобном развитии карьеры.
Россиянка Анастасия Хорошилова (Anastasia Khoroshilova) представила «Старые новости» в параллельной программе биеннале (куратор Жанетт Цвингенбергер).
Этот проект был подготовлен Московским музеем современного искусства. Выставка состоит из девяти лайт-боксов с портретами матерей, которые потеряли детей во время теракта в Беслане и сами побывали в заложниках. Фотографии были сделаны в 2010 году, когда Хорошиловой пришлось разыскивать этих людей. Но проект Хорошиловой – не собственно выставка, посвященная жертвам Беслана, а мультимедийная инсталляция о быстротечности и ущербности коллективной памяти, о том, что общество преступно быстро забывает свои ощущения, реакции на события, хотя события эти трансформируют его. Инсталляцией проект делает трансляция архивных записей информационных сообщений на мониторах. И становится понятно, что человек и его память легко и неосознанно подстраиваются под ритм работы информационных агентств.
Потолочные фрески Библиотеки Дзенобиана (1777, архитектор Томмазо Теманцо), где размещена экспозиция, резко контрастируют с портретами и самими лайт-боксами, конструкция которых напоминает то ли высотные здания, то ли военные ящики для транспортировки. Отметки о международных перевозках придают им и фотографиям, которые так нарочито привнесены сюда извне, ощущение быстротечности.
Китайский дуэт фотографов из Шанхая «Birdhead» представил проект «Welсome to Birdhead world again in Tokio 2011», состоящий из 280 фотографических элементов.
Один из итальянских художников, накануне референдума о строительстве атомной станции в своей стране, подготовил инсталляцию о Чернобыле, в которой наряду с другими объектами присутствовала фотография.
Рискну предположить, что не только фотография в чистом виде, но и живопись, графика и скульптура в их классическом понимании не были главными на биеннале. В эпоху концептуальных арт-объектов традиционное искусство попадает на крупные мировые форумы все реже. Причем, для художника важны не столько привычные материалы и технологии (архаичные, дорогие, трудоемкие) или их отсутствие, сколько умение мыслить категориями сегодняшней эстетики, с ее концептуальными приемами, парадоксами, остротой, подменами и трюками. Как правило, все экспозиции включали работу архитектора (дизайнера, инженера) с пространством. В жестких условиях, заданных параметрах арендованных помещений, в которые должны были вписаться проекты, художники предложили такие смелые пространственные решения, что венецианские павильоны – старинные доки, парки, офисные здания, набережные – стали неузнаваемыми. И в этом плане фотографические изображения иногда играли особую роль, становясь центром или нужным акцентом проектов.
В целом, биеннале показало, насколько синтетично современное искусство: на равных правах с привычными визуальными и пластическими жанрами в нем соединены вода (в бассейне, трубах, на экранах мониторов), запахи, полная темнота, шум и тишина, и много чего еще, включая танк с работающими тренажерами и банкоматами. Насколько можно судить, глядя из Минска, уже нет андерграунда и мэйнстрима (в кино их объединение назвали артстримом), но вот что важно – это внятность идеи. Актуальной и зрелищной. И в этой части будущей белорусской фестивальной истории – а хотелось бы надеяться на участие в мировых арт-биеннале в Москве и Стамбуле – фотография может проявить все свои достоинства.
Надо отметить, что ажиотажный интерес к этой теме широкой публики, наблюдавшийся в последние год-два, несколько угас. Тот факт, что первый Белорусский павильон на биеннале открыт и официально представляет искусство нашей страны, не идет ни в какое сравнение с представлением белорусских художников в Венеции с помощью итальянского мецената несколько лет тому назад и попыткой арт-сообщества показать собственное представления о биеннале в 2010 году в Минске. Сюжетных аналогий здесь искать не стоит, но главное, что идея оказалась жива, прошла сквозь фильтры Министерства культуры и была реализована.
Фотографии в белорусском кураторском проекте «Kodex» не было, поэтому вдвойне интересно, что происходило в других павильонах. Как это искусство было представлено странами, где фотография – традиционно сильное направление? Обобщая показанное, а фотоотчет Павла Войницкого об экспозициях венецианских павильонов был обширным, можно сказать, что собственно фотографических проектов мы не увидели. Но частью арт-проектов, причем существенной, содержательной частью, фотография, конечно, была. (По словам Натальи Шарангович, комиссара белорусского павильона, это характерно именно для 2011 года. Каждый раз общая ситуация на биеннале складывается совершенно непредсказуемо, и фотографический проект в чистом виде может быть вполне уместен.)
Итак, фотография как часть концептуального арт-проекта.
Францию на Биеннале представлял Кристиан Болтански (Christian Boltanski) (куратор Жан-Юбер Мартен).
Интересно, что во Франции сначала выбирают художника, который будет создавать павильон, и уже этот художник выбирает себе куратора. Проект Кристиана Болтански называется «Шанс» (Chance) и представлял собой инсталляцию – металлическую конструкцию со множеством анонимных изображений детских лиц, меняющимися фрагментами одного лица, цифрами (числа родившихся и умерших в текущую минуту), звуковым сопровождением.
По-английски chance означает, в первую очередь, – случайность, а по-французски – счастье, удача и везение. В этих рамках и выстраивались смыслы, идеи и ассоциации в новой работе Болтански. Ему давно близки темы исчезновения и смерти, фортуны, судьбы и т.д. Зрители сочли «Шанс» театрализованной инсталляцией, журналисты отметили, что «если с чем-то и сравнивать инсталляцию «Chance», так это с печатным станком в какой-нибудь типографии, где печатаются крупные газеты. Вот только вместо газетных полос со свежими новостями тут крутятся ленты с изображениями новорожденных младенцев».
Он получил награду за вклад в искусство – «за уникальность собственного стиля в современном искусстве и за выдающееся наследие, которое показывает связь арт-объектов с другими интеллектуальными дискурсами». (Работы Веста сейчас можно увидеть на выставке «Австрия, давай!» в московском Музее архитектуры им. Щусева).
Для биеннале Вест подготовил кураторский проект, в котором воспроизвел интерьер собственной мастерской – с картинами и фотографиями, записками, инструментами и старой мебелью, чайником на столе. Авторы картин и фотографий – около полусотни европейских художников, работы которых действительно украшают венскую студию Веста. Эксперты видят в этом остроумный жест художника: он протащил на главное арт-событие мира большую компанию своих друзей и коллег, которые и не мечтали о подобном развитии карьеры.
Россиянка Анастасия Хорошилова (Anastasia Khoroshilova) представила «Старые новости» в параллельной программе биеннале (куратор Жанетт Цвингенбергер).
Этот проект был подготовлен Московским музеем современного искусства. Выставка состоит из девяти лайт-боксов с портретами матерей, которые потеряли детей во время теракта в Беслане и сами побывали в заложниках. Фотографии были сделаны в 2010 году, когда Хорошиловой пришлось разыскивать этих людей. Но проект Хорошиловой – не собственно выставка, посвященная жертвам Беслана, а мультимедийная инсталляция о быстротечности и ущербности коллективной памяти, о том, что общество преступно быстро забывает свои ощущения, реакции на события, хотя события эти трансформируют его. Инсталляцией проект делает трансляция архивных записей информационных сообщений на мониторах. И становится понятно, что человек и его память легко и неосознанно подстраиваются под ритм работы информационных агентств.
Потолочные фрески Библиотеки Дзенобиана (1777, архитектор Томмазо Теманцо), где размещена экспозиция, резко контрастируют с портретами и самими лайт-боксами, конструкция которых напоминает то ли высотные здания, то ли военные ящики для транспортировки. Отметки о международных перевозках придают им и фотографиям, которые так нарочито привнесены сюда извне, ощущение быстротечности.
Китайский дуэт фотографов из Шанхая «Birdhead» представил проект «Welсome to Birdhead world again in Tokio 2011», состоящий из 280 фотографических элементов.
Один из итальянских художников, накануне референдума о строительстве атомной станции в своей стране, подготовил инсталляцию о Чернобыле, в которой наряду с другими объектами присутствовала фотография.
Рискну предположить, что не только фотография в чистом виде, но и живопись, графика и скульптура в их классическом понимании не были главными на биеннале. В эпоху концептуальных арт-объектов традиционное искусство попадает на крупные мировые форумы все реже. Причем, для художника важны не столько привычные материалы и технологии (архаичные, дорогие, трудоемкие) или их отсутствие, сколько умение мыслить категориями сегодняшней эстетики, с ее концептуальными приемами, парадоксами, остротой, подменами и трюками. Как правило, все экспозиции включали работу архитектора (дизайнера, инженера) с пространством. В жестких условиях, заданных параметрах арендованных помещений, в которые должны были вписаться проекты, художники предложили такие смелые пространственные решения, что венецианские павильоны – старинные доки, парки, офисные здания, набережные – стали неузнаваемыми. И в этом плане фотографические изображения иногда играли особую роль, становясь центром или нужным акцентом проектов.
В целом, биеннале показало, насколько синтетично современное искусство: на равных правах с привычными визуальными и пластическими жанрами в нем соединены вода (в бассейне, трубах, на экранах мониторов), запахи, полная темнота, шум и тишина, и много чего еще, включая танк с работающими тренажерами и банкоматами. Насколько можно судить, глядя из Минска, уже нет андерграунда и мэйнстрима (в кино их объединение назвали артстримом), но вот что важно – это внятность идеи. Актуальной и зрелищной. И в этой части будущей белорусской фестивальной истории – а хотелось бы надеяться на участие в мировых арт-биеннале в Москве и Стамбуле – фотография может проявить все свои достоинства.