Фотопрактикум «Визуальные документы»: В поисках реальности. Заметки без диктофона.
К сожалению, мне удалось побывать только на пресс-конференции (ударение на слово «конференция»). Понимая, что наши СМИ мало интересуются событиями в области культуры, и уж тем более серьезным фотографическим содержанием – учебой/общением/документом, – Алексей Шинкаренко, организатор международного летнего фотопрактикума «Визуальные документы» в Минске (1-8 июля 2009 г.), очень удачно подстраховался. Вопросы, подготовленные заранее с помощью рабочих групп, сформировали 4-х часовое обсуждение, которое вряд ли состоялось бы на основе журналистского любопытства. Пресс-конференция трансформировалась в семинар, где все кураторы получили возможность высказаться не как руководители своих групп, а гораздо шире.
Просматривая сейчас записи, сделанные во время обсуждения, я вижу в этом затянувшемся (коллективными усилиями), странном, притягательном (никто не ушел) long-distance что-то вроде местной анестезии: с умными людьми не так грустно видеть «визуальные документы» тревожно меняющегося мира, и не так туманна реальность, которая выходит из-под контроля. Вглядываясь в нее, фотограф как будто ищет что-то за гранью видимого документа, видит бесконечность, глубину которой нельзя измерить привычными мерками. И сам он, и зрители тоже меняются, когда сталкиваются с чем-то, что превосходит их понимание. Так что анестезия очень востребована.
«Чем богаты, тем и рады» Вопрос первый, предложенный в качестве разминки, прозвучал довольно резко, хотя ничего еще не предвещало дискуссии. Сразу скажу, что обсуждение шло таким образом, что на каждый вопрос отвечали практически все кураторы, и как правило, это придавало теме дополнительный объем.
Так вот, «почему руководители показали в своих группах проекты 20-летней давности? Неужели нет более новых работ? Можно ли, основываясь на этих примерах, говорить о европейских тенденциях современной фотографии?»
Ответы прозвучали вполне миролюбиво и единодушно: авторы хотели познакомить слушателей фотопрактикума с сериями прошлых лет и прокомментировать их, чтобы дать целостное представление о себе, наиболее точное с позиций сегодняшнего дня, из первых рук и т.д. И новые работы – от двухмесячного до недельного срока давности – присутствовали во всех презентациях, причем каждый куратор старался сбалансировать «старое – новое».
Что касается тенденций, сказать что-то определенное о связи индивидуальных проектов и профессиональных карьер с общими процессами, сложно. Фотографии каждого автора близки внутренне – по стилю, подходу, субъективному отношению, по личностному развитию в течение нескольких лет. В целом же, можно отметить, что документальная фотография следует за классической; параллельно развиваются и современные вещи с концептуальными идеями (Билл Крэндэлл).
Поговорку, вынесенную в заголовок, произнес Игорь Мухин, подытожив обсуждение.
Экран монитора как тест Тема, которую можно обозначить как «интернет и фотография», вызвала большой интерес и обсуждалась предсказуемо долго и подробно. Вопрос, впрочем, был сформулирован более локально: достаточно ли видеть фотографии только в электронном виде, и нужны ли сейчас автору традиционные инструменты реализации проекта?
Несколько тезисов не могли вызвать полемики, так как озвучили уже известный опыт, в большей или меньшей степени осмысленный ранее.
– Интернет как доступное средство информации быстро и в значительной степени изменил наш мир; – в частности, сеть служит рекламе фотографических проектов и самих фотографов; – благодаря электронной связи проще контактировать с издателями, не переезжая по миру, а работая там, где это в данный момент нужно; – эффективнее все же пользоваться всеми средствами связи и презентации. Альбомы, традиционные выставки, фотокниги никто не отменяет, их сильные стороны известны.
Игорь Мухин более подробно рассказал о московских реалиях: «Выставка может быть признана политической… А в другом случае ее делают для спонсоров», или в результате частных договоренностей, но не потому, что интересен фотографический материал. Галерист может представить конъюнктурный проект, «для жены мэра, которая хорошо делает пластмассовую посуду, стулья для стадионов и вот фотографию тоже». Иногда звучат возражения типа «я это не продам» или «не хочу продавать». С учетом всего этого «Интернет – свободная территория. Считается, что в сети нет контакта автора со зрителем, но на традиционной выставке его еще меньше, особенно, если выставка привозная. Да и в своем городе автор ведь не дежурит в галерее. Опять-таки принято считать, что внимание потребителя в сети более поверхностное. Зато здесь вы видите число посещений, это и есть отклик, причем очень быстрый – могут быть тысячи посещений за несколько часов. Если что-то не так, можно убрать фотографию. В результате оказывается, что в сети контакт автора с потребителем более близкий. И это делает работу актуальной».
- воровать фотографии в Интернете значительно проще. Но, во-первых, если бояться этого – то «так жить нельзя», а во-вторых, это уже не информационная, а правовая проблема: кто хочет украсть, всегда найдет, как это сделать (Йенс Ластхейн) В каждой стране на этот счет есть свое законодательство (Билл Крэндэлл).
– в сети «для начинающих фотографов есть риск получения второсортной информации. Поэтому хороший книжный магазин, где были бы представлены хорошие книги и альбомы по фотографии, все же предпочтительнее» Кроме того, услуги Интернета в нашей стране не так дешевы, чтобы быть широко доступными (Владимир Парфенок).
– экран монитора лучше использовать как своего рода тест, для первого просмотра. Удачную работу потом можно напечатать и показывать в выставочных проектах или опубликовать.
Творчество – величина переменная Общие черты и разницу между студентами в Беларуси и других странах, где преподают кураторы, оценили Гертьян Корнелиссен и Кун Гуртс.
Оказалось, что все студенты похожи, потому что молоды и смотрят в будущее. Во всех странах начинающие фотографы активно используют новые технологии. Когда Кун показывает своим студентам, что успевают сделать их белорусские сверстники за неделю, выясняется, что им (голландцам) для этого нужно три месяца! В целом, Кун видит у нас позитивное настроение, открытость, желание узнавать новое.
Гертьян Корнелиссен: «Создается впечатление, что творчества больше там, где есть свобода, где люди живут более благополучно. Но это только видимость! Возможно, мы более избалованы, но известно, что в любых экономических условиях, в разных странах, творчески работают только 10 % людей. И это во всех областях. Есть разница между студентами на уровне индивидуальных отличий, но это тоже не зависит от страны, от пропаганды и т.д.» Есть разница в мотивации: у них студенты настроены жестче, но с бОльшим юмором, у нас серьезнее, с меньшим цинизмом и без юмора. «Хотя юмор может быть ключом к серьезным темам. В Беларуси сложно работать в режиме freelance, у вас это пока не воспринимается госструктурами. Но уже нынешние студенты пришли как первое поколение фотографов, которое будет работать по правилам и в условиях современного рынка».
Расширяя тему, Йенс Ластхейн сравнил ситуацию в Швеции и Дании. Сейчас в Швеции фотографу работать легче, потому что в стране есть медиа-рынок. Но когда-то его не существовало, и «все было примерно как у вас. И тогда появился Центр фотографии. В результате, как только пришли хорошие фотографы, то есть было создано предложение, возник и спрос». Ситуация в Дании аналогична шведской. Сравнение двух скандинавских школ поддержал Билл Крэндэлл, который, вероятно, имеет опыт общения с ними: «Датская школа фотографии появилась в связи с открытием Школы кинематографии, где готовились, в частности, фотожурналисты. Оттолкнувшись от документальных работ, стало развиваться художественное направление. Важно здесь, что пришли новые люди, с хорошим образованием, уверенные в себе, и их энергия, нацеленная на будущее, стала привлекательной для других людей. Конечно, это не единственная причина развития фотографии и связанного с ней медиа-рынка в стране. Но так или иначе, шведский Центр и датская Школа стали решающим фактором».
Йенс, в развитие этой темы, констатировал, что в Беларуси, по его наблюдениям есть некоторая ревность фотографов к успехам друг друга, соперничество, а продуктивнее была бы взаимная поддержка. С возникновением в Минске Центра фотографии, как ему кажется, ситуация должна измениться в лучшую сторону – появляется контекст, нужная среда для развития.
Билл Крэндэлл: «На первый взгляд, в Америке документальной фотографии больше чем достаточно, и есть большой спрос. Но мест, где можно учиться, не так уж много. В основном, все ориентированы на требования медиа-рынка. Эта ситуация дает возможности для развития, но и создает ограничения. Например, буквально негде опубликовать серию фотографий. На словах, вас нацеливают на проявление индивидуальности, но при этом человеку недвусмысленно говорят, чего от него ждут. В итоге, положение можно сравнить с ситуацией в Беларуси. В академических художественных школах дают базовое образование, но там нет понимания, что такое документальная фотография. Из-за этого в фотографии умирает событийность».
Гертьян Корнелиссен: «На журналистских курсах, наоборот, дают знания по фотографии, но и этого недостаточно – здесь ее воспринимают только как источник информации; нет должного осмысления, умения анализировать»
Игорь Мухин: «Сейчас отношение к этим вещам очень изменилось: достаточно выложить в Интернете фотографию, сделанную телефоном, и она может стать хитом!»
Йенс Ластхейн: «На этом фоне (его можно сравнить с фастфудом) в Америке и Европе возвращается интерес молодежи к старым технологиям. Ощущение, которое фотограф испытывает в темной комнате, печатая ч/б пленку, – особое. Люди, которые родились в цифровую эру и владеют всеми современными технологиями, видят в аналоговой съемке и ручной печати не просто практику. Они открывают в этих процессах совершенно новое для себя удовольствие!» Хорошая школа фотографии должна давать знание и «ручных», и цифровых технологий, чтобы ими можно было пользоваться соответственно ситуации.
Игорь Мухин: «А в Москве в Школе фотографии (при Центре фотографии под руководством Ольги Свибловой) выпускников этого года напутствовали словами: «Вам повезло: кризис, бабло кончилось, вы можете работать спокойно.
На самом деле, кризис существует не только в экономике. Никто не анализирует фотографию, не работает над терминологией. Критики занимаются не исследованиями, а описанием фотографии, то есть, по сути, рекламой – это клубный уровень. Фотожурналисты присвоили себе термин «документальная фотография» Меня приписали к жанровой фотографии, ладно, я смирился. Но никто же не понимает, что документальный стиль и документальная фотография – разные вещи. Кстати, документальный стиль может использоваться очень широко, в частности, в коммерческих проектах. А документальная фотография несет в себе личный аспект.
Билл Крэндэлл: «Я даже не знаю, что такое «жанровая» фотография. У нас нет такого термина»
«Смотреть в глаза – это кайф!» Слова заголовка принадлежат опять Игорю Мухину. За этим кайфом, за возможностью общаться со студентами, он и приезжает в Беларусь – на портфолио-ревю, на фотопрактикум.
Билл Крэндэлл (как и Йенс Ластхейн) был у нас много раз. (Это к вопросу о впечатлениях от работы в Минске, в областных городах). «Есть, конечно, определенные клише в восприятии вашей страны. Но я здесь уже в седьмой раз за 6 лет, и после первых впечатлений появилось более глубокое понимание. У вас сейчас происходят быстрые изменения. Раньше их не было, я видел уставший город старой формации, оставшейся от советской системы. Но последние два года изменения чувствуются в самом воздухе, в людях, в общей атмосфере. На первом этапе всегда есть соблазн снимать то, что видишь – показать чистоту Проспекта (улыбаются Билл, Йенс, Гертьян, Владимир, Алексей, все!), то есть то, что лежит на поверхности…
И тут заключительный вопрос Алексея Шинкаренко поверг присутствовавших в тихое отчаяние: «Тождественна ли документальная фотография правде? Что есть правда? И чему мы верим как правде?» Йенс сталкивался с этой темой не раз, и видимо, поэтому стал отвечать на него довольно бойко: «понятно, что универсальной правды не существует, но фотография – это то, во что вы верите, чтобы сказать правду. По крайней мере, это понимание, сложившееся и сформулированное в западной традиции.
На самом деле мы думаем об этом все время – и сейчас, занимаясь с вами, и когда бываем в Беларуси, и вообще всегда. Хотя есть общепонятные термины и базовые понятия, на знание правды и даже на исчерпывающее понимание самого понятия претендовать нельзя. Это очень интересно, это тема многих дискуссий… Думаю, важно понимать свою ответственность за то, чтобы не лгать. Не быть лжецом осознанно… Во всех странах, у всех авторов есть некоторое смятение на этот счет. И всегда у людей есть самая банальная потребность в правде … Мы продолжаем это обсуждать, потому что фотограф воспринимается обществом как «вещатель» правды. Замечу, что в эпоху зарождения фотографии таких требований к ней не предъявляли.
«Бабло и не бабло» Одну тему, возникшую в обсуждении почти спонтанно, в силу внутренней логики какого-то другого вопроса, я бы сформулировала как «бабло и не бабло». Если не реагировать на непарламентское выражение, тема висит в воздухе, и показалась мне симптоматичной – наверное, из-за разницы в восточной и западной ментальности оппонирующих сторон. Игорь, Гертьян и Кун вначале обозначили две позиции. Одну, саркастично: «Ты стоишь столько, сколько стоит твоя тачка». И другую, вполне мирно: чтобы произвести впечатление на заказчика, фотограф приехал к нему на крутой тачке своего знакомого.
В итоге, после легкой перепалки, проявилось разное отношение спорщиков к коммерческому успеху. Для «дорогих россиян» («широк русский человек, я бы сузил»), особенно во время финансового кризиса, все это – «бабло», то есть нечестно и т.д., с четким оттенком «левизны». А Гертьян и Кун уверены, что «выполнили классную работу и получили за нее хорошие деньги. Что в этом плохого, почему нам должно быть стыдно?» Вполне нормальная логика (в парадигме протестантизма). Просто мы все еще живем в разных системах.
Теоретически рассуждать легко, но реплики задели всех, для кого актуальны финансовые проблемы ... Во всяком случае, обсуждение документальной фотографии получило эмоциональный допинг и полемический задор.